Чижик - пыжик

Жил в двухкомнатной хрущобе с такой маленькой кухней, что мы сидели за столом, касаясь друг друга коленями. Жена была на работе, дети — мальчик и девочка — в школе. Я привез бутылку коньяка и хорошую закуску из кабака. А то ведь пришлось бы жрать вареную колбасу, вкус которой я уже забыл. Коньяку Веретеля обрадовался больше, чем встрече со мной.

Выпили. Я повертел головой, разглядывая старый холодильник с детскими переводными картинками на дверце, лохмотья отставших, подмоченных обоев у потолка, который в свою очередь был в желтых подтеках.

— Соседи сверху затопили, — пожаловался он, проследив за моим взглядом. — Надо ремонт делать, да все некогда и денег нет.

— Деньги будут, — сказал я. — Надо дельце одно провернуть.

Веретельников оживился. Видно было, что согласится на все, если и поломается, то только набивая цену.

— У тебя в СИЗО есть хорошие знакомые?

— Когда-то были. Давно туда не заходил, — ответил он осторожно, желая сначала выведать, что от него потребуется.

— Там сидит Лось, тот самый, что участвовал в убийстве милиционеров.

— Не-ет! — замахал руками Веретеля. — Никто не согласится на побег: срок без разговоров!

— Я разве сказал, что нужен побег?! — возмутился в свою очередь я. — Наоборот, будет хорошо, если с ним что-нибудь случится. Например, повесится.

— За что его так? — поинтересовался Веретеля.

— Предал своих, — ответил я. — Думаю, из-за него особых неприятностей не будет.

— Что надо сделать? — уже заинтересованно спросил бывший одноклассник.

— Надо будет ночью перевести двух-трех человек из одной камеры в другую минут на пять, а потом обратно.

— Ну-у… — начал он набивать цену.

— Да брось ты, меня на целую ночь к бабам в камеру закидывали и всего за полтинник.

— Это раньше было, — заныл он. — Тех надзирателей уже нет, а новые — не то.

— То. Разве что просят больше, — сказал я, разливая коньяк по стопкам. — За эту работу — сто тысяч баксов.

Веретеля чуть не выронил стопку.

— В смысле, на всех? — спросил он.

— Я даю их тебе, а ты сам поделишь, с кем на сколько договоришься. Хватит одного попкаря, который будет дежурить ночью в том крыле, — объяснил я, достал из дипломата двадцать пять тысяч сотенными купюрами, швырнул на стол.

Бледно-зеленая капуста разлетелась веером, закрыв все свободное пространство на столе. Судя по выпученным глазам Веретели, он давно мечтал о таких деньгах.

— Аванс. Четверть. Остальные после выполнения. Если сомневаешься, можешь взять Варваринова в посредники.

— Чем меньше людей знает, тем лучше, — торопливо отказался он.

Еблище засветилось, видимо, прикидывал, как распорядится свалившимся богатством.

— Ну, что, сделаешь?

— Конечно! — ответил он. — Завтра же займусь.

— Сегодня. Если уложишься в три дня, получишь на двадцать пять больше.