4
0В комнату влетел папаша — я догадался по волне ненависти, которая шибанула мне в спину.
— Что случилось Ирочка?!.. Подлец, как ты смел?!
Последнее предназначалось мне и я обернулся, готовясь одернуть его без лишних телесных повреждений и свалить с этой хаты. Отревется — сама прибежит ко мне. Какой ни есть Енисей, а на хую веселей.
Пощечина, влепленная дочкой отцу, меня не удивила. Ведь так хотелось ответить на удар, а меня трогать нельзя: во-первых, еще раз дам; во-вторых, не муж, обижусь и уйду навсегда.
Еремин держался за щеку и охуело смотрел на дочь.
— Ты обманывал меня! Всю жизнь! Мама не умела водить машину! — напала она на отца. — Да? Говори!
— Да, — после паузы подтвердил он.
— И разбилась с любовником! Да?
— Да, — подтвердил он и опустил руку, словно предлагал ударить его еще раз.
— Какой же ты!.. — она не договорила, заревела с новой силой.
Пуповина рвется с болью.
В комнату зашла Сосулька. Она оценила обстановку и возрадовалась. Так и получается — хуй плачет, а пизда венчается. Эльвира посмотрела на меня ожидающе. Странно, однако мы с ней легко понимаем друг друга, такое впечатление, будто знакомы с детства. Видать, и у нее детство было не сладким. Я показал глазами на Еремина. Она взяла его под руку, увела из комнаты. Он шел так, будто в жопу хуй засунули и держат немного на весу, ноги едва касаются паркетного пола. На чужом хую можно добраться до рая, была бы жопа чужая.
Я подошел к Иришке, заставил подняться. Она доверительно уткнулась в мою грудь, продолжая захлебываться слезами. Теперь я для нее самый близкий, самый родной. Эта ли мысль или виновата разрядка после напряга, но я захотел ебаться так, как не хотел и перед первым разом. Я подобрал ее платье из плотной материи до живота, рывком сдернул мягкие, хлопчатобумажные трусики. Левой рукой я приподнял ее правую ногу и засадил торопливо, как дорвавшийся школьник. Ира вскрикнула и сильнее прижалась ко мне. Пизденка была сочная, будто заводил ее не меньше часа. Хуй сильно загибался и с нажимом проезжал по клитору, но входил не глубоко. Ничего, и маленький хуек в пизде королек. Ирины стоны сперва не очень отличались от всхлипов — то ли кайф ловит, то ли реветь продолжает. Впрочем, для баб это одно и то же. Потом разошлась, причем вышла на такую громкость, что папаша с мачехой должны слышать и в самой дальней комнате. Им, наверное, и посвящалось. В ответ в соседней комнате включили телевизор на полную громкость и я заодно узнал прогноз погоды на завтра. Представляю, как сейчас супруги Еремины корчатся от ревности.
Кончил так яростно, что струя должна была пробить все на своем пути и залить телевизор. Иришкин взвыла в последний раз и вцепилась зубами в мою шею — впервые за время нашего знакомства. Она сразу стала раза в три тяжелее.
