4
0Ну, как в самый неподходящий момент вспомню какую-нибудь мерзость?! Не люблю кайф обламывать самому себе. Ира вместо шеи предложила свои губы, и когда почувствовала, что хуй встал, успокоилась и отпрянула. Мы зашли в ее комнату, где была поставлена на середину стола ваза с цветами и подправлена помада на губах. Пока она занималась этим, я внимательно оглядел комнату. Убрано, однако складывается впечатление легкого бардака. На стене над кроватью, очень уютной на вид, висела большая фотография. Сначала я подумал, что это Ира. Нет, такие прически были в моде лет пятнадцать назад. Странно, в моей памяти это лицо сохранилось другим. Я подошел — и фотография как бы наклонилась ко мне. Вырез платья отвис, открывая полушария больших сисек, пепельные пряди, загнутые на концах вовнутрь, двумя крыльями затенили лицо с сочными губами, которые произнесли:
— Моя мама. — Иришкин двумя руками обхватила мою руку и прижалась к ней грудью. — Она мне часто говорила, что кому-то кислицы снятся.
— Обе мамы правы? — игриво спросила она, неправильно поняв меня.
— С твоим отцом?! — выхватила из всего услышанного Ира и отпрянула от меня, будто узнала, что мы брат и сестра.
— Они были любовниками. И погибли вместе в автокатастрофе.
— Моя мама любила папу! — с отчаянием заявила Ира. — Да, она погибла в автокатастрофе, она любила водить…
— Она не умела, точно так же боялась, как ты. За рулем был мой старик. Они спешили, чтобы успеть домой до возвращения из командировки твоего отца.
— Ты врешь! — истерично крикнула она. — Ты специально придумал! Из-за папы, чтобы очернить его!
Она обвиняла и не верила самой себе, с каждым словом все больше понимала, что я прав, но не хотела соглашаться с этим. Я разрушал какую-то ее детскую легенду, а это очень больно. Что ж, подождем. У баб эмоции быстро меняются на противоположные, а следом и выводы, планы, принципы…
— Значит, ты с самого начала знал, кто я? — вдруг выдала она.
— Нет. У Журавлева когда был, глянул в зачетку на фамилию и отчество и догнал.
— Знал! Ты все врешь! Тебе не я была нужна!
Иру явно перемкнуло на том, что она всего лишь дочка и сама по себе ничего не представляет. Чтобы распалиться посильнее, забыла, что ее предок уже никто. Хотя нет, она подкинула мне идею, как можно будет использовать ее папашу. Но это потом, а сейчас вылечим дочку. Есть такая книжка «Не пизди, малышка!». Ира выкрикивает очередную порцию оскорблений в мой адрес, а я бью ее с правой и от всей души. Правда, всего лишь ладонью. Попиздела — и в клетку. Ирка улетает на кровать.
— Заткнись, дура, — не громко, но убедительно сказал я.
Она уткнулась в подушку и заревела. Как ебаться, так смеяться, как рожать, так плакать. Я отошел к окну, выходящему во двор. Там светило солнце, на дождь ни намека.
