2
0
Я побежала, не разбирая дороги. Яйца и помидоры летели мне вслед, преследовали не отставали. Слезы застилали глаза, унижения и обида достигли предела. Мне хотелось провалиться сквозь землю, не чувствовать, не слышать.
Я бежала из последних сил, ничего не видя, перед глазами черная воронка безысходности. С разбегу налетела на что, упала бы, но чьи-то руки меня удержали. Обжигающие руки, такое ощущение, что они оставляли ожоги.
Подняла голову. Ничего не вижу, ядовитые слезы застилают глаза, и сквозь мою черноту безысходности пробивается золотой свет. Он окутывал меня, таким плотным кольцом, что я мгновенно забыла про своих преследователей.
Глава 43
— Тшшш, Манюня, не дрожи, — его голос походил на тихий шепот моря.
И это его «Манюня»… никто никогда меня так не называл. Нежно, проникновенно, сердце приятно кололо.
— Я грязная, — всхлипывала. — Не трогай меня!
Он крепче прижимал меня к себе, а я вопреки своим же словам, сама обнимала незнакомца."
"Мне столько раз твердили — грязная, что я поверила. Уже самой казалось, что даже душа пропиталась грязью и смрадом. Я не такая, я низший сорт, я та, которую все презирают.
— Какие глупости, Манюнька… — и снова шепот моря, теплый, согревающий, такой родной.
Почему Манюня? Он же не знает моего имени. Мы прежде никогда не встречались. Я хоть и не вижу его лица, но точно знаю, встречу с незнакомцем я бы никогда не забыла.
Подняла голову, хочу его рассмотреть, а слезы мешают. Мир видится расплывчатым черным пятном, и только его глаза переливаются золотом, несут мне спокойствие и защиту. Я продолжаю дрожать, но уже не от страха. Его близость будоражит, дарит новые, неизведанные ощущения. Такое чувство, если он меня сейчас отпустит, я умру, не выдержу, не смогу без него.
— Пошли вон, шакалы, — он обращается к моим преследователям. Не кричит, не повышает голос, но четко улавливаю угрозу, и интонации совсем иные, чем когда он со мной говорит.
— Нашел кого защищать! — кричит кто-то из толпы.
— Брысь, — так же спокойно и в то же время угрожающе.
Они уходят, кожей чувствую, как угроза отдаляется. Продолжаю дрожать. Мне страшно, что сейчас незнакомец меня отпустит. Мне так тепло и хорошо в его объятиях.
Он же, наоборот, подхватывает меня на руки.
— Где ты живешь? — прижимает меня сильнее к себе.
— Я тебя испачкаю, — всхлипываю.
— Ерунда, Манюня, — гладит меня по голове. — Все хорошо, обещаю, они больше тебя нетронут, — и я верю его словам. Вот так просто и сразу, ни капли не сомневаюсь, что именно так и будет.
— Они так просто не отцепятся, — вопреки своей вере, говорю совсем другие слова.
— Тогда пожалеют, что хоть пальцем посмели тебя тронуть. Так где ты живешь?
— Там, — киваю головой в сторону общежития.
