Бомба для империи

Вскрикнув от боли, полицеймейстер согнулся, ухватившись ладонями за ушибленное место, а девица попыталась проскочить между ним и полураскрытой дверью дознавательской. Возможно, попытка сбежать ей бы удалась, если бы полицеймейстер, превозмогая боль, не сумел бы проковылять в ее сторону. Он задел ее плечом и оттолкнул от двери, а усилию обежать полицеймейстера и юркнуть в проем помешал помощник полицеймейстера, несший в руке стакан сельтерской воды. Девица врезалась ему в грудь и отскочила мячиком, потому как грудь у помощника полицеймейстера была точно такой же крепости, что и у «американского чуда» Луи Сира, тоже служившего в первой половине восьмидесятых годов полицейским и поднимавшего на плечах платформу с четырнадцатью взрослыми мужчинами.

Так что сбежать Марте – а это была именно она – не удалось.

Еще четырьмя днями позже была подтверждена ее личность, после чего из подозреваемой она превратилась в обвиняемую. Кроме того, поскольку Марту взяли по выходе из телеграфа, то расшифровали и саму телеграмму, отправленную в Цюрих. В ней Марта сообщала Густаву, что Исаак Дембо ее предал и провал нового покушения на императора Александра на его совести.

Какие еще были нужны доказательства?

Девица Марта была передана суду Особого присутствия Правящего Сената и содержалась во время судебного следствия в Доме предварительного заключения Петропавловской крепости. Суд вынес вердикт: «Присуждена к лишению всех прав состояния и смертной казни через повешение».

Покуда имелась таковая возможность, Марта по совету защитника, с треском проигравшего судебный процесс, подала прошение о помиловании. Высочайшее повеление хоть не сразу, но пришло.

В нем смертная казнь для Марты Гинсбург заменялась ссылкой на каторжные работы «без срока». Через две недели ее перевезли в Шлиссельбург, в так называемую старую тюрьму, где она должна была провести часть срока. Какую – никто не знал. Какая же часть может быть у времени «без срока», иначе у бесконечности? Та же самая бесконечность. Ибо выпускались шлиссельбургские сидельцы только под личную подпись государя императора Александра Третьего. А подпись эта могла не появиться никогда…

Марту поместили в камеру по соседству с камерой небезызвестного Чедрина.

Это был тот самый Николай Павлович Чедрин, бывший учитель и участник тайного общества «Черный передел», переведенный в Шлиссельбург из знаменитого Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. Тачка, с которой он приехал прикованным из Кары в Петропавловскую крепость, уже не отягощала его рук. А ум давно уже не отягощал его голову. Потому как сходить с ума он начал в Алексеевском равелине Петропавловки. А после перевода в Трубецкой бастион напрочь лишился рассудка.