Бомба для империи

Ведь Николай Николаевич очень любил банкноты. Денежные знаки любого достоинства, но чем больше, тем лучше.

А ведь было время, когда Постников был честным человеком. И вполне законопослушным: не брал взяток и не залезал своей загребущей лапой в городскую казну. Да и какие могут быть воровские навыки у человека, только что окончившего Императорский Казанский университет по кафедре гражданского права юридического факультета и недавно принятого на службу в Городскую управу?

А потом, годика через три, уже будучи в чине секретарском, каким раньше звались провинциальные секретари, Николай Николаевич впервые принял мзду.

Это была всего-то зеленая трешница от купца третьей гильдии Хуснутдина Ямашева. Такая несвежая мятая бумажка. И по сути, мелочь. Да и потом, один раз как бы и не считается. Ведь Николай Постников не перестал быть хорошим и, по сути, честным и порядочным человеком. Потому как сильно переживал относительно принятия взятки и страшно мучился угрызениями совести. Тогда она еще у него имелась…

Угрызения закончились, когда Николай Николаевич принял седьмую по счету мзду, которая в шесть раз превышала его месячный оклад.

После чего перестал быть хорошим, тем более честным и порядочным, и сделался плохим и бесчестным. То есть изыскивал всяческие возможности для получения мзды за услуги, которые он и так был обязан предоставлять людям по долгу своей секретарской службы.

Еще большие суммы он брал, когда делал то, что вовсе не обязан был совершать. А потом дело дошло и до подлога… В общем, городского секретаря Николая Постникова было чем заинтересовать. И Африканыч свою задачу выполнил с легкостью: за поддержку их предприятия по образованию акционерного общества, которое должно построить железнодорожную линию, соединившую бы Казань с Рязанью, а стало быть, с общей сетью железных дорог Российской империи (а главное, за получение этим АО концессии на строительство дороги), Постникову был обещан гонорар в пять тысяч рублей.

Сумма, в четыре раза превышающая его годовое жалованье. На что Николай Николаевич без зазрения совести согласился. Ведь совести у него уже не было…

Сева перевел взгляд на Давыдовского:

– Акционерное общество прошло регистрацию?

– Да, – коротко ответил «граф».

 – Мы все в его учредителях. Дело теперь за концессионным соглашением. Только под него мы сможем взять ссуду на строительство «железки».

– Уставный фонд общества?

– Без тебя мы решили его покуда не обозначать, – ответил Самсон Африканыч.

– Пятьдесят тысяч, – сказал Долгоруков. – Такие деньги тоже на дороге не валяются. К тому же нам нужен первоначальный капитал для нового дела. Стало быть, под эти пятьдесят тысяч мы сможем продать акции. Пора их напечатать, займись, – обратился он к Африканычу.