Бомба для империи

За Васильсурском потянулись громадные казенные леса в два миллиона десятин, которые Сева с Лукой наблюдали еще в первый путь. Через два часа встали у Козьмодемьянска и уже ночью пришли в Чебоксары, удачно миновав опасные яры. И если в первый путь Чебоксары открылись еще верст за восемь, то теперь они выскочили из-за крутого мыса как черт из табакерки. В последующие 125 верст до Казани «Отец», как и «Великая княгиня Мария Павловна», остановился лишь у Сундыря и Козловки.

В Казань прибыли в восьмом часу утра. «Отец» пошел дальше, держа путь в Каму и на Пермь, а путники взяли на пристани извозчика и отправились к Севе.

Проживание в его доме тоже входило в пожелание Густава…

СОГЛЯДАТАЙ И ПОДНАДЗОРНЫЙ, или УСПЕХИ И НЕ ОЧЕНЬ

– Это Лука… Лука, – представлял Сева своего соглядатая попеременно Огонь-Догановскому, Африканычу, «графу» Давыдовскому и Ленчику. – В деле он будет вместе с нами…

Лука руки никому для пожатия не протягивал, да и среди товарищей Всеволода Аркадьевича желающих поздоровкаться с Плотным-«Первопрестольным» за руку не нашлось.

– А зачем он нам? – заикнулся было Давыдовский, но Долгоруков бросил на него такой сердитый взгляд, что «граф», собирающийся было сказать еще что-то колкое в адрес Луки, осекся и промолчал.

Вообще, когда Всеволод Аркадьевич таким образом смотрел на кого-либо, то тому следовало молчать и исполнять то, что говорит Сева…

– Ну что, как наши успехи? – быстро спросил Долгоруков, опасаясь, как бы еще кто-нибудь из его команды не брякнул чего лишнего в адрес Луки.

– Мы все рады, что ты вернулся… – сказал Огонь-Догановский. Он еще хотел добавить «живым и здоровым», но не сказал. Сева рядом, вот он, – к чему лишние слова?

– Спасибо, – сухо произнес Долгоруков.

 – Но я, старик, спрашивал не об этом…

– Постников уже выступил на заседании Городской управы, – быстро сказал Африканыч, поняв, что хочет услышать Сева.

– И что? – посмотрел на него Всеволод Аркадьевич.

– Городская управа поддержала его предложение. Как он говорит, единогласно. – Неофитов позволил себе улыбнуться. – И уже отправила ходатайство в Государственный Совет о предоставлении нам концессии на строительство «чугунки».

Всеволод Аркадьевич удовлетворенно кивнул.

Дело в том, что еще до своего отъезда в Цюрих он имел беседу с Самсоном Африканычем на предмет его знакомого Николая Николаевича Постникова. Служил городской секретарь Постников в Городской управе и входил в четверку самых влиятельных ее членов. И вполне мог посодействовать в вопросе строительства железнодорожной линии, которая соединила бы Казань с остальной сетью железных дорог империи, в чем город и губерния в целом столь крайне нуждались. Конечно, не безвозмездно, а за определенную мзду.