Больная родина

Он вспоминал своих друзей по Новодиеву — Костика Гаевского по кличке Цезарь, Остапа Коряку с погремухой Бендер. Сколько ссадин в детстве друг другу налепили, соседских яблонь обтрясли! Учились в одном классе, все детство держались вместе. Гаевский — спокойный, рассудительный, хотя и подвержен внезапным эмоциональным всплескам. Коряка — шило в заду, лопоухое чудо в перьях, раздолбай и шалопут. Сначала детские забавы, шалости. Потом первые дегустации спиртного, девочки, драки с пацанами из «враждебного» пригорода Екимовка. Взросление, выпускной, кто куда…

Коряка уехал в Киев, не поступил, мутил сомнительный бизнес со служащими одной из районных управ. Гаевский, как и Сергей, окончил военное училище, служил в десантных войсках, командовал ротой в Днепропетровске. Последнее звание — капитан. Два года назад, во время похорон отца, Гайдук не застал в городке ни того, ни другого. Коряка впоследствии вроде вернулся, работал в городской администрации. Гаевский служил.

Сергей почти полгода с ними не связывался, хотя номера хранил. Даже неловко звонить после такого молчания. Он включил лампу на столе, отхлебнул для храбрости из недопитой бутылки.

Старый кореш Гаевский долго не отвечал, потом наконец-то хрипло выкрикнул:

— Это Гайдук, Костик, — сказал Сергей и осекся.

В эфире что-то гудело, лязгало, трещало. Прорывались отдаленные звуки, смутно смахивающие на… выстрелы! На всякий случай Сергей прочистил второе ухо и приложил к нему телефон. Странный фон не изменился.

— Гайдук… — Костя словно не сразу сообразил, потом до него дошло. — Вот черт, извини, Серега, не признал. Подожди секунду, спущусь в подвал.

В аппарате что-то хрустело, сыпалось. Гудение отдалилось, стало глуше, звуки выстрелов пропали.

— Я не вовремя? — осторожно спросил Сергей.

— Нет, дружище, все в порядке, пара минут есть, можем потрепаться. Я тут немного воюю…

— В смысле? — не понял Гайдук.

— В прямом, — отрубил приятель. — Я в Снежном. Это Донбасс, если ты не в курсе. Небольшая заваруха типа ночного боя. Держим квартал, много техники у этих гадов побили. Они пока отступили, боевые памперсы меняют.

— Стесняюсь спросить, Костик, — осторожно начал Гайдук. — А ты на чьей стороне воюешь?

Гаевский засмеялся и ответил:

— На стороне ополченцев, Сергей, злобных пророссийских террористов, как их называют украинские СМИ. В апреле нашу бригаду из Днепропетровска бросили на Донбасс. Совсем генералы сбрендили, ни ума, ни фантазии. Если хочешь, считай меня дезертиром. Но идейным. Я перешел к ополченцам в тот же день — с двумя БМД и группой бойцов. Вот воюю теперь, третий месяц уже. Сначала взводом командовал, сейчас ротой быстрого реагирования. Ненавижу эту киевскую власть, Серега, — признался Гаевский. — Патологическое неприятие.