7
0
Хорошие возницы. Молчаливые, нелюбопытные. И крепкие, не зря за поясами мечи носят. Видно, глупости я Рууду говорил, одиноких путников больше бед подстерегает. Наткнулись бы на банду душегубцев, что делать?
Забрался я обратно в карету. Святой паладин вроде и не шевельнулся, но глаза чуть приоткрыл. Бдит.
Лег я и проспал до полудня, до самого Брюсселя.
За двенадцать часов мы двести километров проехали, почти без остановок, без всяких задержек. И кони, хоть и выглядели усталыми, шли еще ровно. Остановились мы не у храма Сестры, как я полагал, а у обычной городской конной станции. Один возница коней утирал, другой на станцию сходил. Вернулся, доложил вполголоса Рууду, что и как. Я не вслушивался, ходил, ноги разминал. После полета на планёре решил я серьезнее к своему телу относиться. Вора ноги кормят… впрочем, я ж теперь не вор… или вор?
А вот вопрос – можно быть сразу графом, миссионером и вором? Если пред ликом Искупителя все грехи едины, если Сестра все простит – так, наверное, и такое возможно?
– Брат… – Рууд подошел ко мне. – Хороших коней на станции нет. Возницы предлагают дать нашим отдых до вечера, и дальше двинуться.
– Почему бы не дать, – согласился я. – Выспались вроде славно, можно и вторую ночь в дороге провести.
– Значит, решено.
Рууд махнул рукой возницам, те стали распрягать коней.
– Ты знаешь, где здесь можно хорошо поесть и отдохнуть? – спросил он.
– Конечно. Идем, святой брат. Вот только…
Он смотрел на меня, ожидая продолжения.
– Не стоит ли нам переодеться? Святой паладин, да в компании с миссионером – не самое обычное зрелище.
– Ты опять предлагаешь таиться, брат Ильмар?
– Даже Сестра не пренебрегла одеждами рабыни, когда пришла Искупителя увидеть…
– А что ей сказал Искупитель, помнишь? «По душе своей выбираешь одеяния. Сбрось чужое с себя, будь той, кем была».
Мне ли тягаться со священником в знании святых книг?
Я склонил голову."
"– Твоя воля, брат. Идем.
Такая досада меня взяла, что повел я его в самое людное и знаменитое место Брюсселя – к статуе Жаннеке-пис. Конечно же, на улицах на нас смотрели. В первую очередь – на Рууда. Иногда к нему подходили, склоняли голову, и брат Рууд смиренно благословлял верующих.
В тени его популярности, за роскошью алого плаща, я совсем терялся.
Ох беда!
Видно, Рууд и впрямь был смиренным братом в большом храме. И вдруг – пришла удача в моем лице. Само собой так вышло, из-за требований секретности, из-за наказа Пасынка Божьего – лишним людям об Ильмаре не говорить, из-за слабости и болезности епископа, неспособного самолично со мной в Урбис отправиться.
Вот и сложилось.
Получил брат Рууд, считай, от самой Сестры, соизволение делать, что хочешь.
