7
0— Сапфир вежливо встал и оставался на ногах, пока хозяин дома не скрылся из виду. — Она необыкновенная девушка.
— Хватит подлизываться! — фыркнула я, усаживаясь на диван.
— Не могу, — состроил трагичную мордочку этот шут. — Теперь я должен благодарить тебя еще за одно. И если честно, просто не представляю, как это сделать.
Я откинулась на мягкую спинку, вдохнула, набираясь храбрости, и решила хотя бы отчасти последовать бабушкиному совету.
— Придумаем. А пока просто скажи, что это все не ты!
Дверные проемы и окна засияли сапфировыми бликами. Похоже на защиту от подслушивания. Ну, если рассуждать логически.
— Не я, — серьезно проговорил драгоценный.
Информации он мог дать не много. Был дома, работал, потом спал… а под утро нагрянули дознаватели. Негусто. И почему я поверила? Уважительных причин ни одной не было. Однако что-то незримое внутри меня расслабилось. Сапфир же, заметив перемену в настроении, спросил о том, что интересовало его:
— Зато у тебя, как посмотрю, ночь выдалась бурная? Кто составлял компанию?
Рука в отрыве от разума схватила диванную подушку и запустила ему в лоб. Попала даже.
— Чем бы еще тебя треснуть?!
Какое он вообще имеет право меня допрашивать?! Это страшно бесило и одновременно отзывалось странным щекотным ощущением внутри.
Поглощенная своими эмоциями, я пропустила момент, когда сапфиры вспыхнули вокруг меня.
Опомниться не успела, как нашла себя у него на коленях.
А в следующий момент меня уже целовали…
На подоконнике стоял горшочек с крокусом. Я заметила его, едва разлепила глаза. И теперь в голове одна за другой проносились мысли. Откуда он взялся? Почему я ничего не слышала? Сейчас же уже не сезон… И в чем смысл вообще?!
Цветок был прекрасен и, если вдуматься, ни в чем не виноват, поэтому, проснувшись окончательно, я выбралась из кровати и подошла к нему. Поежилась, потому что приходилось ступать босиком по холодному полу. Солнечный луч пощекотал щеку. Я мотнула головой… и наткнулась взглядом на сложенный вдвое листок.
Дорогая бумага при этом едва слышно хрустнула, внутри меня с дрожью родилось предчувствие.
Послание содержало всего два слова:
С губ непроизвольно сорвалось ругательство, которое я успела подцепить не то в Академии, не то на карнавале.
Лист начал тлеть прямо в моей руке.
От неожиданности я вскрикнула и разжала пальцы.
Исчез. Даже пепла не осталось.
Я сдавила виски и рухнула обратно на кровать. Совершенство цветка теперь пугало до кома в горле. Сильнее пугало лишь то, что некто — наверняка же тот самый негодяй, который проделывает с девушками что-то нехорошее! — может попадать в мою комнату, как к себе домой, притом так, что я этого даже не замечаю. Вернее, замечаю, но тогда, когда предпринимать что-либо уже слишком поздно.
