1972

Максимальная ставка составляет сто тысяч фунтов. Мы хотим поставить двести тысяч фунтов на Карпофф. Это возможно?

– Вы рискуете, – улыбнулся директор и снова внимательно осмотрел парочку со всех сторон. Прежде чем войти в кабинет директора, они сняли зимние пальто – секретарь принял их и повесил в шкаф, так что Родригесов можно было рассмотреть «в подробностях». От взгляда букмекера не укрылись ни золотые часы на руке мужчины, ни золотой медальон с зеленым камнем на груди женщины. Золотые запонки, золотая цепь, проглядывающая на шее под рубашкой, – типичный латиноамериканский нувориш, каким его представляют в Британии.

И каким его представлял директор букмекерской конторы. Ну что же, если эта бестолочь из глухого угла решил рискнуть своими вонючими деньгами – нет проблем, пусть платит. Кто такой Мохаммед Али и кто такой русский писатель? Разве эти две фигуры сопоставимы? Заведомый проигрыш русского. Но говорить об этом директор конторы не собирался. Кто он такой, чтобы отговаривать от глупого шага?

– Мы могли бы поставить и больше… жаль, что у вас такие ограничения по размеру ставок! – посетовал Родригес.

Я бы поставил и миллион долларов! Или фунтов. Каждый из нас по миллиону!

Директор замер, глаза его прищурились – запахло серой. Отчетливо запахло серой! Неужели… да нет, не может быть. У русского никаких шансов! Если только не сговор между бойцами. Вот только Мохаммед Али никогда не пойдет на сговор! Оскорблена его вера, его честь! Нет, не может быть. Но на всякий случай… надо быть осторожнее.

– Мы готовы вам разрешить максимальную ставку, – медленно, с расстановкой сказал директор одной из старейших и респектабельнейших контор Британии.

 – Вы можете внести двести тысяч фунтов. По сто тысяч на каждую ставку. Мы оформим это особым договором – такое допускается нашими правилами для эксклюзивных клиентов. («Для ослов» – сказал он про себя и едва удержался от смешка.) Вы будете расплачиваться чеком?

– Конечно. Мы же не таскаем с собой чемодан с фунтами, – улыбнулся мужчина, обнажив великолепные белые зубы. И похоже – свои это были зубы, чему директор конторы позавидовал. В Лондоне мало у кого хорошие зубы – вода плохая, кроме того, постоянный смог. Съедающий и легкие, и зубы, и ботинки, страдающие от грязных дождей.

Через полчаса все было закончено. Чеки – каждый на сто тысяч фунтов – лежали в кассе букмекерской конторы, именные договоры – в кармане Пабло Родригеса.

– Босс, ты уверен в том, что делаешь?! – Пабло недоверчиво помотал головой, – ты вложил огромные деньги в эти ставки! Пять миллионов долларов! Босс, прости, мне иногда кажется, что ты сошел с ума. А иногда… что ты и правда колдун.

– Само собой – колдун! – ухмыльнулся я, просматривая договоры, лежащие передо мной на столике.