8
0Андрей откуда-то узнает, что Кондрат пишет роман о его умершем отце, очень болезненно воспринимает этот факт и… убивает писателя. Да, версия хромает на обе ноги, и к тому же она еще горбатая, слепая и лысая, просто уродка, а не версия. Но, честно говоря, мне просто хочется узнать хоть какие-нибудь сведения об Андрее, мы спокойно впускаем парня в дом, Лиза проводит с ним много времени…
– Можете дать мне на некоторое время этот снимок? – спросила я.
Алла Марковна поджала губы.
– Только очень ненадолго, сами понимаете, другого такого нет, если точно обещаете вернуть…
– Привезу назад через пару часов.
– Берите.
Лимонова вытащила фото из альбома, завернула его в газету и протянула мне. Схватив сверток, я выскочила на улицу и полетела на «Киевскую».
Но дверь Раисы Андреевны оказалась запертой, на ней была наклеена узкая белая бумажная полоска с печатями. Я разинула рот. Ну что тут могло случиться?
Но не успела я предпринять какие-то действия, как дверь соседней квартиры распахнулась, и оттуда выглянула растрепанная тетка в засаленном байковом халате.
– Вы к Раисе Андреевне?
– Да.
– Зачем?
– Хочу поговорить об уроках английского языка для дочери.
Баба внимательно оглядела меня с ног до головы и брякнула:
– Ну, придется искать другую учительницу.
– Почему?
– Раиса умерла.
– Как умерла? – попятилась я к окну. – Мы на днях разговаривали!
– Ночью вчера скончалась, – пояснила соседка, выходя на лестничную клетку.
Из открытой двери ее квартиры повеяло запахом полироли и стирки."
"– Откуда вы знаете, что ночью? – полюбопытствовала я, продолжая сжимать в руке теперь абсолютно бесполезный сверток с фотографией.
– У Раисы сердце было больное, – пояснила женщина, – ее спальня прилегает к моей, у нас кровати даже рядом стоят, через стенку. Вот мы и договорились, если Рае худо станет, она постучит, я и прибегу. Она и ключи оставила для такого случая, очень уж боялась умереть, а потом лежать в одиночестве, непогребенной.
Нынешней ночью соседка услышала слабый стук и поспешила на зов. Раиса Андреевна лежала в постели и выглядела плохо. Наверное, ей стало худо еще вечером, потому что кровать была неразобрана, учительница рухнула прямо поверх цветастого покрывала и не сняла платье и тапочки.
– Раечка! – закричала соседка и бросилась к ней. – Что случилось? Где болит?
Но Раиса Андреевна оставалась неподвижной, глаза ее как-то странно смотрели из-под полуопущенных век, а из скривившегося рта доносилось мычание.
Насмерть перепуганная соседка вызвала «Скорую», но, как назло, «Скорая» все не ехала и не ехала. А больная беспокоилась, явно пытаясь что-то сказать. Наконец соседка сообразила и подсунула ей листок бумаги.
