4
0– Известна ли вам настоящая фамилия вашей матери?
Марта с минуту смотрела на него в оцепенении, потом, уронив голову на руки, разразилась слезами.
– Ну-ну, – сказал Пуаро, касаясь ее плеча. – Успокойтесь, дитя мое. Вижу, вы все знаете. А теперь второй вопрос: известно ли вам, кто такой был мосье Рено?
– Мосье Рено? – Она отняла руки от лица и недоуменно посмотрела на Пуаро.
– А! Этого, кажется, вы не знаете. А теперь выслушайте меня внимательно.
И он принялся рассказывать ей, как рассказывал мне в день нашего отъезда в Англию. Марта слушала, затаив дыхание. Когда он умолк, она глубоко вздохнула.
– Удивительно… великолепно! Вы самый великий сыщик в мире!
И с чисто французским пристрастием к театральным эффектам она живо соскользнула с кресла и опустилась перед ним на колени.
– Спасите его, мосье! – воскликнула она. – Я так люблю его! О! Спасите его, спасите!
Неожиданная развязка
Наутро мы присутствовали при допросе Жака Рено. Я был поражен, как сильно он изменился за такое короткое время. Щеки у него ввалились, под глазами легли глубокие темные круги, лицо было осунувшееся и изможденное. Казалось, он не спал несколько ночей подряд. При виде нас он не проявил никакого интереса.
– Рено, – начал следователь, – вы отрицаете, что были в Мерлинвиле в ночь, когда было совершено убийство?
Жак поначалу ничего не ответил, потом забормотал с жалким и растерянным видом:
– Я… я… уже говорил вам, что был в… Шербуре.
Следователь нетерпеливо обернулся:
– Введите свидетелей.
В тот же миг двери отворились и вошел человек, в котором я узнал носильщика Мерлинвильского вокзала.
– Вы дежурили в ночь на седьмое июня?
– Вы видели, как прибыл поезд в одиннадцать часов сорок минут?
– Посмотрите на арестованного. Узнаете ли вы в нем одного из пассажиров, высадившихся из этого поезда?
– Не ошибаетесь ли вы?
– Нет, мосье. Я хорошо знаю мосье Жака Рено.
– Не путаете ли вы дату?
– Нет, мосье. Ведь на следующее утро, восьмого июня, мы узнали об убийстве.
Потом ввели еще одного станционного служащего, который подтвердил показания носильщика. Следователь снова обратился к Жаку Рено:
– Эти люди без колебаний опознали вас. Что вы можете сказать?
– Рено, – продолжал следователь, – узнаете ли вы это?
Мосье Отэ взял что-то со стола и протянул арестованному. Я вздрогнул – это был хорошо знакомый мне нож.
– Извините! – воскликнул адвокат Жака, мэтр Гросье. – Я требую, чтобы мне дали возможность поговорить с моим подзащитным, прежде чем он ответит на этот вопрос.
Однако Жак Рено не обратил ни малейшего внимания на протест мэтра Гросье.
– Конечно, узнаю. Этот нож я подарил матушке в память о войне.
– Не скажете ли вы, имеется ли второй такой нож?
Мэтр Гросье снова хотел было разразиться тирадой, но Жак даже не взглянул на него.
