4
0– По-моему, довод, касающийся ножа, довольно убедителен, – снова заговорил я, когда мы поднимались наверх. – Я не стал говорить в открытую при Стоноре.
– И правильно сделали. Лучше помалкивать до поры до времени. Но относительно ножа должен вас огорчить – вряд ли этот довод поможет Жаку Рено. В то утро, когда мы уезжали из Лондона, я на час отлучился, помните?
– Значит, один был подарен мадам Рено, другой – Белле Дьювин, а третий Жак оставил себе. Боюсь, Гастингс, эта история с ножами не поможет нам спасти Жака Рено от гильотины.
– Нет, до этого не дойдет! – вскричал я испуганно.
Пуаро с сомнением покачал головой.
– Вы его спасете! – уверенно воскликнул я.
Пуаро бесстрастно посмотрел на меня.
– Вы же сами лишили меня этой возможности, мой друг.
– Но должен же быть и какой-то другой выход, – пробормотал я.
– Черт побери! Вы хотите, чтобы я сотворил чудо. Хватит, довольно об этом. Давайте лучше посмотрим, что там в письме.
С этими словами он вытянул из кармана пиджака конверт.
По мере того как он читал, лицо его все мрачнело. Потом он протянул тоненький листок мне:
– Вот еще одна женщина, сраженная горем!
Почерк был неразборчивый, видно, писали в страшном волнении.
Глубоко взволнованный, я вернул ему записку.
– Немедленно. Надо заказать автомобиль.
Не прошло и получаса, как мы завидели виллу «Маргерит». Марта вышла встретить нас и повела в дом, вцепившись обеими руками в руку Пуаро.
– Ах, наконец-то вы приехали… Как вы добры! Я просто в отчаянии, не знаю, что и делать. Меня даже не пускают к нему в тюрьму. Я так страдаю. Просто с ума схожу. Они говорят, что он не отрицает своей вины. Это правда? Но ведь это безумие, не может быть! Он не мог убить отца. Никогда этому не поверю.
– Я тоже не верю в это, мадемуазель, – мягко сказал Пуаро.
– Тогда почему он ничего не говорит? Не понимаю!
– Возможно, он выгораживает кого-то, – заметил Пуаро, пристально глядя на девушку.
– Выгораживает? Вы думаете, свою мать? Ах, я с самого начала подозревала ее. Кто наследует все огромное состояние? Она. Ей ничего не стоит, облачившись в траур, лицемерно разыграть неутешное горе. Говорят, когда Жака арестовали, она упала, вот так!
И Марта, закатив глаза, сделала вид, что теряет сознание.
– Уверена, мосье Стонор, секретарь, помог ей. Они давно спелись, эта парочка. Правда, она старше его, но какой мужчина посмотрит на это, если женщина так богата!
В ее тоне слышалось ожесточение.
– Но Стонор был в Англии, – заметил я.
– Это он так говорит, а что было на самом деле?
– Мадемуазель, – терпеливо начал Пуаро, – если мы беремся помогать друг другу, мы должны быть искренни. Во-первых, я хотел бы задать вам один вопрос.
