8
0Конечный пункт назначения Сантьяго. Дальнейшие указания получишь Буэнос-Айресе. Постарайся не опоздать. Дело чрезвычайной важности. Рено». И неужели раньше об этом не было речи?
Жак Рено покачал головой.
– Нет, никогда. Единственное сообщение, полученное мною от отца, – это телеграмма. Разумеется, мне известно, что у отца, долго жившего за границей, есть крупные капиталовложения в Южной Америке. Но он никогда раньше не заговаривал со мной о подобной поездке.
– Вы, конечно, довольно долго прожили в Южной Америке, мосье Рено?
– Да, еще ребенком. Но потом я уехал учиться в Англию и даже на каникулы оставался там, поэтому мало что знаю о Южной Америке. Ну а потом началась война, мне было тогда семнадцать.
– Вы служили в Королевской авиации, не так ли?
Мосье Отэ кивнул и стал задавать юноше привычные вопросы, которые мы не раз уже слышали. Жак Рено заявил, что ему решительно ничего не известно ни о каких врагах мосье Рено, ни в Сантьяго, ни где-либо еще в Южной Америке, что никаких перемен в отце в последнее время он не замечал и о «секретных документах» отец при нем не упоминал. Сам Жак Рено считает, что его несостоявшаяся поездка в Южную Америку должна была носить чисто деловой характер.
Как только мосье Отэ немного замешкался, раздался спокойный голос Жиро:
– Я тоже хотел бы задать несколько вопросов, господин судебный следователь.
– Разумеется, мосье Жиро, как вам угодно, – холодно отозвался мосье Отэ.
Жиро придвинулся к столу.
– Хорошие ли отношения были у вас с отцом, мосье Рено?
– Естественно, – надменно отрезал молодой человек.
– Вы решительно настаиваете на этом?
– И никаких размолвок между вами не случалось, а?
– Иногда наши взгляды не совпадали. Это же обычное дело.
– Вот именно, вот именно. И если бы кто-то стал уверять, что накануне отъезда в Париж вы с отцом крупно поссорились, то, разумеется, вы бы сказали, что он лжет?
Я невольно восхищался Жиро. Его самоуверенное «я знаю все» не было пустым хвастовством. У Жака Рено его вопрос явно вызвал замешательство.
– Мы… мы действительно поспорили, – признался он.
– О! Поспорили! И в ходе этого спора вы сказали: «Когда ты умрешь, я смогу делать что захочу»?
– Может, и сказал, – пробормотал Жак, – не помню.
– В ответ отец крикнул: «Но я пока еще жив!», так? На что вы ответили: «Очень жаль!»
Молодой человек молчал, нервно барабаня по столу пальцами.
– Настоятельно прошу ответить на мой вопрос, мосье Рено, – твердо отчеканил Жиро.
Молодой человек смахнул со стола тяжелый нож для разрезания бумаги и гневно закричал:
– Разве это имеет какое-нибудь значение? Вы же сами понимаете! Да, я действительно поссорился с отцом. Не буду отрицать, я много чего наговорил ему! Не могу даже вспомнить, что именно я нес.
