Вечный воин

В отличие от остальных воинов гуннской армии я знаю, что осады не будет, поэтому первое время проводил в рейдах по окрестностям, пока грабить стало нечего, а теперь загораю в городом одиночестве под весенним солнцем на песчаных пляжах неподалеку от города, удивляя как кочевников, так и оседлых воинов гуннской армии и заодно аборигенов. Я уж не говорю о том, что кочевники вообще не моются, боятся воды.

На пляже меня и нашел один из константинопольских купцов, которые постоянно курсируют между нашим лагерем и столицей империи. Война абсолютно не мешает им вести дела. Наоборот, дает возможность поиметь много и быстро. Они скупают у нас награбленное, рабов и состоятельных пленников, которые, правда, в последнее время перевелись, и продают нам вино, еду и разные блестящие предметы, на которые так падки дикари. У каждого купца есть ярлык от Атиллы. Где и как получают эти ярлыки, понятия не имею, потому что предводитель гуннов такой ерундой уж точно не занимается. При этом кочевники относятся к купцам по-детски, как к дедам морозам, приносящим подарки. Впрочем, чужого, не приносящего, замочат и ограбят без раздумий. Этот оказался толстым и страдающим отдышкой. Двухколесная повозка, запряженная парой мулов, которая привезла его, застряла в песке, и купцу пришлось проделать метров сто на своих двоих, из-за чего до меня добрался с красным и мокрым от пота лицом и дыша надсадно, с таким звуком, будто вместо легких работали кузнечные меха.

Он вытер рукавом красной рубахи пот с лица, из-за чего оно побелело, словно ткань впитала краску из кожи, и сказал голосом елейным и высоким, как у кастрата:

— У меня к тебе послание от знатной госпожи из Константинополя! — и достал из кожаной сумки, висевшей на длинном ремне через плечо, папирус, свернутый в трубочку и перевязанный черной ниткой.

Письмо было от Ирины. Начиналось оно со всяких благих пожеланий и вопросов о моем здоровье. Меня это всегда настораживает. Если в начале обеда подают мед, то на десерт будет что-нибудь с хреном. Середину письма занимали охи и ахи из-за страха осады и возможного захвата Константинополя гуннами. Страсти подогревало еще и то, что император Феодосий Второй перебрался в одну из резиденций на азиатском берегу, бросив столицу на произвол судьбы, то есть на восточно-римскую армию, которой константинопольцы не доверяли. Поэтому Ирине срочно нужна моя помощь. Как-никак она беременна моим ребенком, и я просто обязан побеспокоиться о нем, а заодно и о его матери.

Не скажу, что известие обрадовало меня или огорчило. Волнительно становиться отцом первые раз сто, а потом привыкаешь.