Вечный воин

Льщу себя мыслью, что сражение могло бы пройти иначе и даже с другим результатом, если бы расположил лагерь своего отряда с противоположной стороны нашей армии. Наверняка мои подчиненные тогда бы первыми обнаружили передовую колонну римской армии, и я бы устроил засаду и перебил ее всю с минимальными потерями, чем сильно бы ослабил врага. А так их обнаружили гепиды под командованием своего короля Ардариха, человека хитроватого до глупости. Есть такие хитрецы, которые себя надувают чаще, чем других. Ардарих, зная о засаде, устроенной мной бургундам, и, наверное, завидуя, решил замастырить свою. Вот только лучников у него было мало. Нет бы, а дело было вечером, дождаться, когда враги остановятся на ночлег, расслабятся, а это были германцы — сборная солянка из франков, саксов, англов, герулов, бургундов — которые не строят каструмы, лишь выставляют жиденькие караулы, напасть на спящих и перебить их, так король гепидов решил просто напасть на колонну с двух сторон, при этом не учтя длину ее и не позвав на помощь лучников и конницу. В ложбину между двумя холмами зашла только голова колонны, может, тысяча человек или чуть больше. Их и перебили сравнительно легко. А затем началось обычное сражение двух пехотных подразделений. Поскольку с обеих сторон дрались германцы, в то время обладающие большим зарядом пассионарности, сечь была лютая, закончившаяся поздно ночью с ничейным результатом, потому что стало так темно, что трудно было не только отличить своего от чужого, а это и днем непросто, если по обе стороны германцы из разных племен, но и вообще разглядеть врага. Утром Ардарих хвастался Атилле, что положил тысяч пятнадцать «римлян», а сам потерял пять. Поскольку считать король гепидов не умел да и в светлое время суток на поле боя не возвращался, к первой цифре надо относиться с иронией. Думаю, и ко второй тоже.

Обычно сражение начинается рано утром. В этот раз Атилла не спешил. Мы подождали, когда в долину в форме кривой трапеции придет вся римская армия, и даже позволили занять невысокий холм примерно в центре ее. Только после полудня начали выстраиваться к бою. На правом фланге шаньюй поставил восточных готов. Как догадываюсь, потому, что в первой линии левого фланга римлян тоже были готы, удравшие в Галлию от гуннов, под командованием своего короля Теодориха, к которому и у Флавия Аэция и, как следствие, у Атиллы отношение было, мягко выражаясь, неоднозначное. Видимо, одни готы должны были перебить других, чем облегчить жизнь двум императорам, западно-римскому и гуннскому.