Три ночи с повесой

— Но как ты… — Лили озадаченно нахмурилась. — Ты ведь только на прошлой неделе уверял, что даже не помнишь, когда именно мы впервые увидели друг друга!

— Я? Нисколько. — Это она-то авантюристка? Она, чувствующая себя уверенно только за письменным столом, в окружении груды счетов и бухгалтерских книг? Тем не менее это было лестно.

— Неужели? — Джулиан бросил на Лили насмешливый взгляд. — А если подумать? Только на прошлой неделе ты танцевала сначала на балу, а после — в таверне, потом отправилась в театр, нарядившись в столь откровенное платье, что даже меня бросило в дрожь, а чуть позже пыталась соблазнить меня и где? Прямо в кебе! Но вернемся к тому вечеру, когда мы встретились.

Ты будто хотела, чтобы мы ненадолго перенеслись в Индию. Даже карточки с именами гостей на столе были украшены миниатюрными изображениями слонов, помнишь? Кстати, я храню свою до сих пор, — признался он.

— Лео терпеть не мог индийскую кухню. — Лили тихонько прыснула, вспомнив побагровевшее до синевы лицо брата, отважившегося отведать карри. Казалось, его вот-вот хватит апоплексический удар. — Он тогда потребовал, чтобы все немедленно убрали и велел лакею подать ему холодный ростбиф.

— Точно. И хотя все твои труды пошли прахом, ты улыбнулась и ничего не сказала. Потом разговор незаметно перешел на другое, и тут я впервые заметил, как твои пальцы теребят мочку левого уха. А потом вдруг наши глаза встретились. И в этот момент я понял три вещи. Во-первых, как бы сильно ты ни любила своего брата, в глубине души ты считала его ужасным занудой.

— Я? — Лили даже поперхнулась от возмущения. — Никогда!

— Во-вторых, — невозмутимо продолжал Джулиан, — даже если бы в этот момент тебе приставили к горлу нож и потребовали признаться в этом, ты все равно стала бы с пеной у рта отрицать, что это так.

И в-третьих — и это самое главное, — я вдруг понял, что ты никогда не сможешь скрыть это от меня. Даже если бы захотела. Не знаю, как это получается, но я чувствую тебя, Лили. И почему-то уверен, что то же самое ты можешь сказать и о себе.

Она знала, что имеет в виду Джулиан. Лили тоже с самой первой минуты ощутила эту связь, хотя до поры предпочитала думать, что между ними нет ничего, кроме дружбы.

— Уже к третьей перемене блюд я почувствовал, что влюбился как мальчишка.

 — Губы Джулиана дрогнули в улыбке.

В самом деле? Значит, все это время он знал, что любит ее… и молчал? Лили даже не знала, что на это сказать. Но если он любил ее все эти годы, как же он мог?.. А как же тогда другие? Другие женщины?

— Почему? — с трудом шевеля вдруг как будто онемевшими пальцами, спросила она. — Почему ты мне не сказал?

Джулиан виновато пожал плечами:

— Разве непонятно? Я ведь незаконнорожденный.

Если это шутка, то не смешная, с негодованием решила Лили.