Три ночи с повесой

Лили, сорвавшись со стула, упала на колени перед Джулианом и робко накрыла ладонью его стиснутый кулак. Джулиан, всхлипнув, застыл. И тут же мысленно проклял себя за это. Оттолкнуть ее, такую теплую, великодушную, он просто не мог.

Лили мягко отвела в сторону трясущийся кулак, которым Джулиан зажал себе рот. Теперь она могла снова видеть его губы, «слышать», что он говорит.

— Пожалуйста, не прячься от меня, — прошептала она. — Я должна понять…

Одеяло сползло с его плеч, но, как ни странно, Джулиану на миг стало легче. Как будто царивший на чердаке промозглый холод слегка остудил его ярость.

— После того как мать умерла, — хриплым шепотом продолжал он, — я хватался за любую работу. Какое-то время был мальчиком на побегушках у портного, потом получил повышение — мне доверили делать выкройки в задней комнате швейной мастерской. Тогда-то мне и удалось впервые краем глаза увидеть Красавчика Браммела. Ты знаешь, что он был сыном какого-то секретаришки? А теперь сливки лондонского света, самые знатные люди королевства готовы драться за честь добавить молоко в его чай. Я смотрел на него и думал — в один прекрасный день все это станет моим.

У меня будет все, что есть у этих лордов. Все, что по праву должно было принадлежать мне. Я заберу это у них. Их деньги. Их положение в свете. Их женщин. Я переиграю их… сделаю так, что они будут завидовать мне. — Джулиан с трудом проглотил застрявший в горле комок. Ярость ушла, но едкий привкус ее остался. — Господи, Лили, если бы ты только знала, как я их ненавидел! Всех… до единого.

Лили нагнулась к нему. Он чувствовал легкий аромат ее волос… слишком дорогой и слишком изысканный для этого убогого места.

— Только не жалей меня, — скрипнув зубами, пробормотал Джулиан.

 — Я ведь сейчас говорю о твоих друзьях, Лили. О твоих родственниках и тех, кого ты любишь. Всю молодость я провел, пытаясь вернуть то, что у меня отняли, и что, как я считал, принадлежало мне по праву. Я стал членом всех их клубов, я обыгрывал их в карты — их золото рекой текло в мои карманы. Я соблазнял их жен у них за спиной или прямо у них на глазах и при этом смеялся им в лицо. Заставлял их носить одежду самых уродливых оттенков, какие только можно вообразить. И все только из-за злобы и жажды мести.

— И ты скрывал это — от Лео и от меня…

Лили задумчиво прикусила нижнюю губу. Джулиану вдруг стало не по себе — Лили явно что-то задумала, а он понятия не имел, что у нее на уме.

Ее рука робко потянулась к его лицу, и Джулиан затаил дыхание. Кончиком пальца она коснулась его скулы возле самого глаза, и увидела, как у него дрогнули ресницы. Эта сладкая мука была невыносима.

Обхватив его лицо руками, Лили отодвинулась, заглянула ему в глаза. Он затаил дыхание. И вдруг заметил, как что-то блеснуло на кончике ее пальца.