0
0И мы возобновили нашу «прогулку», хлопая дверьми и топая по пустым коридорам. То тут, то там раздавались приглушенные голоса, но их источника я определить не мог.
Берс волновался все сильнее и скалил зубы.
Сначала шел Людвиг, а следом, покачивая бедрами, Гертруда. Я с банкой в руке замыкал процессию, раздумывая насколько глубоко инквизитор сунул свою лапищу в дела Фаустово. А значит, в мои дела.
— Если бы я хуже знал инквизицию, я бы решил, что вы хотите взять меня на испуг, — заметил я.
— А вы хорошо знаете инквизицию? — обернулась Гертруда…
— Вчера я провел целый день в компании его преосвященства. Уже имею какой-никакой опыт. Да и мой отец рассказывал о вас. Кое-что.
— Поверьте, это величайшее благо ничего не знать про инквизицию. Вы несчастный человек, Евгений Михайлович.
— Возможно, но в вашей компании мне совсем не хочется бояться инквизиции, Гертруда Михайловна.
— Кстати, сколько еще идти? Вы что, собрались устроить мне экскурсию?
— Уже пришли, — улыбнулась спутница, и мы вправду остановились напротив очередной глухой двери. За ней не раздавалось ни звука.
Людвиг схватился за ручку и распахнул ее передо мной. Внутри было темно.
— Прошу, — слегка тронула меня за плечо Гертруда. — Борис Сергеевич ждет.
— Ну, Красавка! — прошипела Настя, приземлившись на траву с обратной стороны забора. — Попадись мне только! Будешь питаться овощами целый месяц!
Вокруг усадьбы распростерлась огромная территория, где до человеческого жилья несколько часов ходьбы. Бродить можно целый день.
Однако не успела Настя сделать и десятка шагов от забора, как сзади раздался резкий звук. Кто-то пискнул, а затем что-то тяжелое шлепнулось о землю
— Эй! А вы куда намылились?!
— Простите, Анастасия Михайловна! — воскликнула Марфуша, горничная с рыжими косичками.
Она пыталась перелезть через забор, но запуталась в юбках. Вторая горничная, Глаша, лежала на траве под ней и усиленно хватала ртом воздух.
— Вы куда намылились? А ну слезла!
— Спасите, Анастасия Михайловна!!! — взвизгнула Марфуша и шлепнулась вниз, едва не раздавив Глашу. Впрочем, сиськи у последней были такие, что едва ли она бы пострадала.
Только через минуту пищащие дурочки смогли выдавить из себя нечто членораздельное:
— … и мы испугались, что Евгений Михайлович выгонит нас!
— За что?! — еще больше разозлилась Настя.
— За… кошку. Он сказал, чтобы мы ее покормили, а она сбежала. И вот.
— Ой, дура! — хлопнула себя по лбу Настя и пошла от них прочь. — Нет, две дуры!
— Анастасия Михайловна, постойте! — и две девчонки, смахивая слезы с ресниц, устремились за хозяйкой.
Идти троице предстояло недолго.
