0
0— Видела, как он бежит через двор, а потом сигает через забор неподалеку от пруда, — черные губы нексонианки сложились в улыбку. — А что?
— Ах ты, мелкий… — прошипела Настя и бросилась вверх по лестнице.
Взгляд Амальгамы она чувствовала еще долго.
Внутри здание оказалось серым, глухим лабиринтом, который, походу, выстроили еще лет сто назад. Толщиной стены могли поспорить с крепостными.
Нашу четверку ранних пташек, звеня ключами, долго водили туда-сюда. Одна стальная дверь открывалась за другой, чтобы тут же захлопнуться за нашими спинами.
Я шел по пустым коридорам с узкими, закованными в решетки окнами, и чувствовал себя мышью, попавшей в лабиринт, где дохрена мышеловок, но нет ни одного кусочка сыра.
Внезапно Гертруде кто-то позвонил, и мы остановились перед камерой № 312. На мой ожидающий взгляд девушка сверкнула очками и раскрыла телефон.
— Слушаю, Борис Сергеевич… Да, мы вошли.
— Передайте Борису Сергеевичу, что мне не помешает кружка хорошего кофе, раз уж он решил поднять меня в такую рань, — буркнул я и почесал Берса.
Тот облизнулся и заворчал.
— И еще косточку для нашего красавца.
— Пришли раньше, чем нужно. Его преосвященство еще занят, — захлопнула телефон Гертруда, а потом кивнула на дверь камеры напротив. — А пока не хотите… поглядеть?
— За этой дверью один из ваших знакомых. Посмотрите в глазок, — и с этими словами она отошла и встала рядом с Людвигом.
Нексус меня раздери! Эта малышка чего, изволит шутить?
Но ее личико было вполне серьезным. Когда я вместе с рычащим Берсом подошел к стальной двери, сидящий рядом дежурный даже бровью не повел.
Скосив на спутников глаза, я приподнял заслонку.
В темной камере с серыми стенами я разглядел всего одну фигуру. Она засела в углу и, едва двигая искусанными губами, что-то бессвязно бормотала.
Выглядел заключенный так словно его последние пару дней выжимали как тряпку. Глаза стеклянные, лицо оплывшее, но вроде вполне целенький.
— Федор Герасимов, — обернулся я к Гертруде. — Это работа Горна?
— Борис Сергеевич беспощаден к врагам Императора, — отчеканила Гертруда. — На сегодня он с ним закончил, я полагаю.
Да уж. Я снова поглядел на несчастного Федю. Еще денек или два тут, и ему впору заказывать гроб. Как бы мне ни были противны Герасимовы, но все же Федя — мой вассал, а я его сюзерен. Если он и впрямь невиновен, то негоже бросать своего слугу в таком виде.
— И где Горн сейчас?
— Полагаю здесь не только Герасимов?
— Угадали. Борис Сергеевич организовал очную ставку, и пришлось свести сюда кучу разноместного люда.
— И жен Герасимова вы сюда тоже притащили? И Берцовского?!
— Не волнуйтесь. Барон с сыном и дочерью уехали полчаса назад. Но город им покидать запрещено. Как и многим другим. Насмотрелись? Пойдемте.
