Там, за передним краем

— Тост мой будет за дружбу, — продолжал сержант, — за искреннюю, чистую, за фронтовую, окопную.

…Расходились не сразу. Сначала вышли «подышать свежим воздухом» Рита Кулдзиня и Вахтанг Кобахидзе, за ними последовали Наташа Самсонова и Алексей Болдырев, потом Таня Климанова и Аркадий Скворцов, Света Удальцова не замедлила прокомментировать это:

— По-моему, если двое часто дышат свежим воздухом, то может появиться третий. А каково ваше мнение, товарищ командир? — с серьезным выражением лица обратилась она к Лаврову и тут же, как бы вспомнив, добавила: — Ах, да, я и забыла: вы же нецелованный… Моего бы Ванечку сюда… Собственно, пошел он к черту! Крутится теперь около беленьких сестричек.

А мне бы сейчас — «цыганочку»! Сыграй, Маринка.

Та будто ждала этого. Озорно сверкнув глазами, подхватила гитару и ударила по всем струнам. Назад провела медленнее, как бы успокаивая звук. И тут же быстро прошлась пальцами по грифу и струнам, объявила:

— «Цыганочка» с выходом. Исполняет заслуженный снайпер полка Светлана Удальцова.

Света дурашливо склонилась в реверансе, повела плечами и, выгибая талию, важно пошла по проходу к столу, где места было больше.

Приостановилась, взметнула кисти рук и, как бы поддерживая за плечами шаль, поплыла, потряхивая локонами. Темп музыки нарастал. Плясало уже все существо Светланы: руки, ноги, плечи, бедра, искрились агатовые глаза. Девушки, да и Николай с Вадимом, не жалели ладоней, от души хлопали в такт музыки.

— Э-эх! — выкрикивала порой Удальцова. — Жаль, разойтись негде… — И вдруг резко остановилась: — Все, хватит. Остальное допляшу у себя на свадьбе. — Подошла к Марине, обняла ее: — Молодец, Маринка, играешь превосходно.

А сейчас положи гитару, пойдем подышим кислородом. Нам с тобой это не опасно.

Девушки вышли. Надя наконец осмелилась и спросила:

— Ну как съездили домой, Николай?

— Хорошо, Надюша. — Подумал, уточнил: — Нормально. Я тебе потом расскажу. А сейчас прими от меня поздравления с орденом. Прости, пойду во взвод, мне нужно быть там.

Ничего особого ведь и не сказал Николаев, а какая радость, какое счастье засветились в глазах девушки! Он впервые назвал ее Надюшей, обратился к ней на «ты». И сердце ее пело.

Из землянки Николаев и Лавров вышли вместе, приостановились.

Хорошо-то как! Небо чистое, звездное. Ветер доносит запах моря, оно совсем недалеко. Прохладно. Ничего не поделаешь — октябрь начался.

— Отчего такой грустный, задумчивый? — спросил Вадим.

— О ребятах думаю, — ответил Николай. — Как они там? Сегодня ночью должны возвратиться. Сумеет ли Муравьев сделать все, как надо? Парень он храбрый, но не всегда благоразумен, торопится порой. Лучше уж самому там быть, чем вот так ожидать.

Состояние друга он хорошо понимал.