Там, за передним краем

Минут через пятнадцать — двадцать фашисты хватятся, что двоих нет, и начнут всюду шастать — они своих в разведке тоже не бросают. Первым делом кинутся, конечно, сюда: слышали, наверное, твой выстрел. Так что давай быстрее сматывать удочки. И этого карася с собой прихватим. Второй-то, наверное, сразу богу душу отдал. Автомат надо забрать.

Но автомат висел у фашиста через плечо. Снять его не было никакой возможности. Тогда Наташа отсоединила «рожок» с патронами, сунула в карман. И тут увидела на поясе у разведчика кинжал. Выдернула его из чехла.

— Вот эту штучку я обязательно возьму.

Смотри, что на ней написано: «Аллес фюр Дойчланд». Подарю его Рите. Может, именно этот вояка ее малыша заколол… Все! Документов у них, разумеется, никаких нет. Давай сюда свою винтовку и — вперед.

Гитлеровец уже пришел в себя, задвигал руками, замотал головой.

— Гляди-ка, какой нежный, — усмехнулась Наташа. — Ему, видите ли, не нравится. Не тот вкус и запах у тряпки. Сам подбирал, сам и держи во рту. Диночка, начинает сереть, пригибайся пониже и бегом отсюда. Ты первая, он за тобой, а я буду прикрывать.

Немцу показали: давай, мол, пригибайся и быстрей вперед.

А он сделал вид, что не понимает. Тогда Наташа зашла сзади и, проговорив сквозь стиснутые зубы: «Форвертс!», слегка ткнула его острием кинжала пониже спины. Пленный дернулся, как от удара током, и, согнувшись, засеменил вслед за Диной.

— Сразу понял, что к чему, — усмехнулась Самсонова.

Через каждые тридцать — сорок метров все трое ложились, чтобы отдышаться. Поднимались и опять бегом вперед.

Вот и проволочное заграждение. Наташа запомнила место, где они выползали, — кол с небольшой подпоркой.

Увидела его.

— Бери левее, — сказала Дине. — Около того кола с подпоркой лежит рогулька, присыпана землей. Приподнимай проволоку. Не бойся, тут погремушек нет. Рогульку я сама потом возьму.

Первый ряд заграждений преодолели. Между ним и вторым — минное поле. Чуть правее виднеется такой же кол с подпоркой. Вот на него и надо ползти. Прямо-прямо, ни на метр в сторону. Пленному Наташа сказала:

— Эй, оккупант. Айн метр линкс, айн метр рехтс — капут.

— Я, я, — закивал тот.

— Смотри, какой стал сообразительный.

Все заграждения миновали удачно.

Хотели уже подняться во весь рост, как вдруг резкое, повелительное:

Вздохнули облегченно: наше боевое охранение. Пароль и отзыв названы. А вот и первая траншея. Дежурившие в ней пулеметчики пришли в недоумение — девушки-снайперы притащили «языка». Такого еще не было.

Наташа и Дина спустились в траншею и в изнеможении привалились к ее стене. Ноги совсем не держат. Гитлеровец, озираясь, смотрел по сторонам.

— Вытащите у него кляп изо рта, — попросила Самсонова пулеметчиков. — А руки оставьте как есть.