Там, за передним краем

Почему же о нас, военных девушках, так говорят?

— Говорить плохо о нас могут только крайне ограниченные люди. — Сказав это, Надя Чуринова поднялась с нар и направилась к пирамиде. Остановилась, добавила: — Главное, чтобы у каждой из нас перед собой совесть была чиста. Какова совесть — такова и честь. А на всяких кликуш, которые любой ценой хотят удержать призрачное счастье, я чихать хотела. Гордость и собственное достоинство надо иметь. Иначе зачем же и человеком называться.

— Ой, Надька, как же я тебе завидую, — не спуская с Чуриновой восторженных глаз, проговорила Таня Климанова.

 — Ты такая волевая, любого можешь отбрить. А я вот так не могу. Неделю назад пошла за почтой. Обратно иду напрямик, через сосняк. Вдруг навстречу мне лейтенант, симпатичный такой. Остановился, развел руками и говорит: «Откуда такая фея? Уж не с той ли тучки спустилась?» Я немного испугалась: черт его знает, что у него на уме. А он дальше заливает; «Где же такое сокровище росло?» И ближе подходит. Я руки вперед вот так выставила, говорю ему: «Но-но, вы не очень, а то как заору». Он смеется и опять за свое: «Таких только во сне можно увидеть. И я бы долго-долго не хотел просыпаться». Потом вдруг ни с того ни с сего бухнул, дескать, позволь, ласточка, хоть один раз поцеловать, в жизни никого не целовал. И смотрит на меня умоляюще. Я хотела было возмутиться, а потом подумала: «Черт с ним, пусть целует, лишь бы отвязался». Говорю ему: «Ладно, только один раз». Он как присосался, у меня даже дыхание перехватило и в глазах потемнело. Еле оторвалась от него и бежать. Думаю, как бы до греха дело не дошло.

И будто свежий ветерок прошел по землянке. Расцвели в улыбке лица девчат. А Света и Полина прямо-таки покатились со смеху.

Таня крутила вихрастой головой и смущенно спрашивала:

— Чего это вы, девочки? Может, я не так что сделала?

Ее непосредственность и бесхитростность, откровенный рассказ помогли разрядить обстановку. Посмеявшись, девушки несколько успокоились. Надя Чурикова взяла винтовку из пирамиды, вынула затвор и стала его протирать. Рита Кулдзиня, достав из сумки для противогаза листы чистой бумаги, присела к столу. Полина Онищенко по привычке замурлыкала себе под нос:

«Вот теперь можно и о делах поговорить», — подумал Лавров.

— Разведчики сегодня восторгались, — сказал он, — как их здорово снайпера выручили. Старший сержант Николаев перед отъездом просил еще раз передать большое спасибо Наде и Рите.

— Перед каким отъездом? — негромко спросила Чуринова и взглянула на младшего сержанта. В ее глазах, голубых и бездонных, застыл немой вопрос: «Разве он уехал?»

— Командир полка дал ему отпуск на неделю, без дороги, — ответил ей Вадим. — За удачно проведенный поиск. И сегодня он уехал домой.

Лицо Чуриновой чуть побледнело.