Там, за передним краем

В ее огромных глазах было написано: «Ну отвечай же, командир, отвечай».

А что отвечать? Если бы это было в его власти, он уже сегодня бы каждой из них обелиск поставил. В памяти всплыли заострившееся лицо Вали Труниной с темным пятном на лбу, окровавленные бинты Маши Тарелкиной. И этих девчонок обвиняют в столь непотребном поведении! На один бы день сюда такую вот Мотю, пусть бы хоть раз испытала на себе то, чем живут каждый день эти милые, отчаянные головушки… Он — молодой парень и то вчера перетрусил так, что перед самим собой стыдно. А каково им, девчатам?

— Не принимайте близко к сердцу.

Пройдут годы, и люди воздадут вам должное. Каждая из вас станет человеком-легендой, и смотреть на вас будут не иначе как с восхищением.

Сказал и самому совестно стало: слова прозвучали напыщенно, казенно, как на митинге у плохого оратора.

— Значит, надо ждать, пока пройдут годы? — поднялась со своего места Света Удальцова. — А почему нужно ждать? Почему эти Моти могут сейчас нас грязью поливать?.. Мне не мифический памятник в отдаленном будущем нужен, а уважение ныне, сегодня.

— Подожди, Света, — взяла ее за руку Лида Ясюкевич, — не горячись.

Садись лучше. А хотите я вам расскажу, кто такая эта Мотя?

Все удивленно повернулись к ней.

— Вышла она замуж перед самой войной, — начала Лида. — Парень ей попался красивый, непьющий. Рада была, радешенька. Стала ребенка ждать. А тут как раз война. Муженька ее взяли на фронт. Сама она оказалась в оккупации. Год, другой вестей от него никаких. А ему встретилась на фронтовой дороге красивая дивчина. Да не просто красивая, а из-под огня его, раненого, вытащила, кровь свою дала для спасения жизни. Вот и забыл он Мотю. Она потом нашла его адрес.

Фотокарточку ребенка послала. Только он остался с той, у которой юбка и гимнастерка из хэбэ защитного цвета и медали на груди… Теперь вам понятно, откуда у нее ненависть к женщине в военной форме?

— Ты вроде оправдываешь ее? — подала голос Полина Онищенко.

— Нет, не оправдываю, — по-прежнему спокойно промолвила Лида, — а хочу понять, разобраться во всем. Ведь что бы мы ни говорили, а та медсестра увела у нее мужа, отца ребенка, надежду и опору ее жизни. И такие случаи, к сожалению, не единичны. За примером далеко ходить не надо. Возьмите Раю Аверину, старшину из финчасти.

Ей двадцать три, а живет она с майором, которому далеко за сорок. Все знают: у него жена, дети. И вряд ли он бросит их. А что же будет делать Рая? Может, таких вот и имела в виду Мотя, когда говорила «кому вы будете нужны после войны».

— Но ведь таких-то единицы! — опять взорвалась Света. — Они и до войны были и после нее будут. Разве не было разводов? Разве не уходили к другим? Однако никому и в голову не приходило обвинять какую-то категорию людей по профессии или роду занятий.