0
0У нас было мало общего. Мы из России, они – нет. У нас бассейн, у них – уличный мини-фонтанчик. У нас машина, у них я ни разу не видела никакого транспорта. Для меня всегда была загадка, как они добывают себе еду? Наш поселок находился в Банг Саре, в ста метрах за Сукхумвитом, и за два с лишним года соседства я ни разу не видела их идущими с продуктовым набором в руках.
Что меж нами было схожего: у нас в собственности были абсолютно одинаковые дома, один в один. И еще: каждый вечер по прохладе мы любили нарезать круги по нашему очень небольшому поселку (длина окружности 300 метров).
Чаще всего мы шли навстречу друг другу, учтиво раскланивались и приветствовали встречных на английском. Мы не решались заговорить первыми: в такую глушь эти двое явно уехали неспроста.
Когда мы с Сашей осмелились обсудить эту запрещенную во всех странах тему, то оба прикинули, что мужчине около шестидесяти, а девочке… Я бы навскидку дала лет двенадцать. Килограмм тридцать живого веса было в этой тайке вместе с калошами. Вторичных половых признаков – то есть груди – не наблюдалось вообще! Даже нулевкой не пахло.
Я много слышала про педофилию в Таиланде, видела много неравных пар в Паттайе, этого никто не скрывает, но такого возрастного разброса…
Каждый раз, проходя мимо, мы слышали, как девочка говорила тоненьким детским голоском на прекрасном английском. Это еще больше сбивало с толку. Если она из хорошей семьи, в которой ей дали образование, то что делает здесь, в тайской глуши, с мужчиной, который ей не в отцы – в дедушки годится?
А если языку она выучилась у своего спутника, то, значит, они вместе уже не один год. И от этого становилось еще страшнее. Значит, ребенок живет с дяденькой из Европы лет с десяти? Так, что ли?
Мы даже и не думали заводить разговор первыми. Слишком щекотливая ситуация. Вполне вероятно, даже подсудная. Да и не наше это дело, в конце концов. По крайней мере, нам двоим (между прочим, очень взрослым людям) было очевидно: ни о каком насилии или ограничении волеизъявления речь не идет. Он бережно держал ее за крохотную темнокожую ручку, словно боялся отпустить свое сокровище. После прогулки они подолгу – до самой поздней ночи – сидели за уличным столиком у себя в ограде и без умолку говорили друг с другом. Мне кажется, мужчина чурался кого бы то ни было только потому, что его постоянно мучил ужас ее потерять – однажды придут и отнимут.
Первым с нами во время прогулки заговорил именно он. Однако между безымянной встречей и настоящим рукопожатным знакомством прошло около года. Наш сосед решил приблизиться к нам только после того, как, ежедневно наблюдая за русскими, убедился в искренности чувств друг к другу. Еще бы – мы же молодожены. Медовый месяц длиною в год. Искры, как от сварки по металлу, летели из глаз.
