0
0— В общем, после того, как мы с дядей в очередной раз переехали, наши отношения не распались — хотя дядя очень этого хотел бы. Уверена, в том числе и из-за Микка он в тот раз потащил меня аж на другой конец страны. Но вышло только хуже для него: мы с Микком стали ездить друг к другу. Выбирали какой-нибудь город между нами, и ехали друг другу навстречу. Дядя был в ярости. Два-три раза в месяц я уезжала из дома на сутки, а то и на уикенд полностью. Ты не представляешь, как он неистовствовал: еще бы, у нас ведь дела, риски и тонкий дядин расчет, а “эта курица мотается по мужикам!”. Помешать он мне не мог. Один раз лишил карманных денег и запер — я отказалась выполнять его задания. После этого физически препятствовать моим отлучкам он не рисковал. Что не мешало ему устраивать мне персональную преисподнюю перед поездкой и по возвращении. И во время нее — тоже. Отключать телефон мне тогда не хватало смелости. Впрочем, справедливости ради, думаю, родители Микка тоже испытывали мало радости от этой ситуации.
Вив усмехнулся на мои слова. Понимаю. Трудно представить себе родителя, которого порадовало бы, что пубертатный подросток откалывает такие номера.
— И однажды я Микку проболталась. Не проговорилась случайно, а… доверилась, что ли? Рассказала про дядю, про то, как мы живем, про то, что дядя заставляет меня делать. Микк… Он сказал, что дядя меня использует, и ни во что хорошее для меня это не выльется. По-хорошему так сказал, без осуждения, и меня эта поддержка очень воодушевила. Мы стали строить планы. Как дождемся моего совершеннолетия, и я уеду от дяди, как мы устроимся… Обсуждали варианты, собирали информацию… А потом Микк погиб. Утонул. На курортах такое случается — тонут даже хорошие пловцы. Я была разбита. А дядя… Дядя даже не потрудился скрыть злорадство. “Ну что, добегалась? Некуда больше бегать?”. И меня перемкнуло. Я украла у дяди деньги и сбежала.
— Ты молодец. Ты все сделала правильно.
И слова поддержки ранили меня. Ведь, если я все сделала правильно — почему сейчас все так плохо?
— Знаешь, — призналась я, — то, что я тебе рассказываю, звучит как один непрекращающийся кошмар и ужас, да. Но на самом деле, было ведь у нас с дядей и хорошее! Он и заботливым, и веселым, и щедрым тоже был! Просто…
— Просто он оказался сволочью. Я понимаю, да. Держись, Кэсс. И не смей сомневаться: ты все сделала правильно.
Вив решительно встал, отобрал у меня пустую кружку, налил нам обоим свежий чай. Зарывшись в шкафчик, нашел печенье, забытое мной перед отъездом. Вытряхнул его на блюдце, разложил, чтобы оно лежало не просто бесформенной горкой, а красиво.
Окинул оценивающим взглядом, остался удовлетворен результатом, и сел со мной рядом.
