4
0и тут вдруг слышу, как Агаев уверенно заявляет:
— Я уже взял его. Пойду пробью быстренько по базам Котова.
— Оперативно.
Когда мутный дядя моего босса уходит, волна облегчения и невольной благодарности к этому шантажисту заставляет меня длинно выдохнуть. Стараюсь делать это незаметно, но Короленко всё равно замечает.
— Ты странно дышишь. Опять какие-то запахи?
— Здесь сильно пахнет... э-э... железом, — охотно подхватываю я объяснение. — И бетоном.
— Твоему острому обонянию можно позавидовать.
— Это вряд ли... - на нервной почве меня так и тянет углубиться в относительно безопасную тему.
Мои слова неожиданно привлекают больше внимания Короленко, чем мне хотелось бы. Он поднимается и с хищной медлительностью обходит стол.
— А у нас с тобой, оказывается, есть много общего, Яна.
А, ну да, конечно. Его нелюбовь к химико-ароматической индустрии.
— Это только на пользу, — рассудительно киваю я, немного успокоившись. — Значит, некоторые наши привычки прекрасно сочетаются и не будут мешать работе.
— Верно.
Он умело и неторопливо устанавливает на мне несколько датчиков.
И всё это я вынуждена терпеть со спокойным видом бесчувственной статуи. Вся в мурашках от его невесомых касаний.
— Порядок, — произносит он наконец и, вернувшись за свой ноутбук, сощуривает на меня свои внимательные темно-карие глаза. — Сейчас я буду задавать тебе вопросы. И ты должна говорить правду и только правду. Готова?
— Да.
— Начнем с самого простого.
И на меня обрушивается целый шквал довольно странных вопросов, которые я никак не ожидала услышать. Вроде моего самого любимого цвета, самого шокирующего фильма... или во сколько лет я первый раз поцеловалась с мальчиком и веду ли я активную половую жизнь.
Переход на подобные личные темы меня особенно смущает. А заодно оживляет в памяти самые неприятные мгновения с тем вторжением мерзкого Глеба в мою спальню посреди ночи. Да я скорее язык себе прикушу, чем поделюсь этим кошмаром с посторонним человеком!
— Какая польза от информации о моем первом поцелуе и вообще таких интимных данных? Разве тест не должен касаться только работы?
— Ответы на несущественные обыденные темы помогают настроить программу, — поясняет Короленко, пристально изучая данные на экране, и медленно переводит на меня сумрачно-темный взгляд.
— Тогда смените на другую обыденную тему, — сдержанно предлагаю ему. — Я не готова делиться вещами, которые никого, кроме меня самой, не касаются.
