4
0Народ уже приступил к этапу неумеренных возлияний, а я решила улизнуть к тебе.
— И сама, как обычно, ни-ни? — усмехается в усы Дед. — Смотри, белой вороной прослывешь. При твоем-то уровне серьезности.
— Не люблю, когда мозги набекрень.
Я сажусь на стул для посетителей и с любопытством смотрю на кучку документов, лежащих перед монитором.
— Что у тебя сегодня интересного, деда Семен?
— Скукотища, — зевает Дед. — Липовые удостоверения для новых людей твоего отца.
— Он мне не отец.
— Ну, я так, фигурально выражаясь... - деликатно исправляется он и вдруг меняется в лице.
— Кого? — непонимающе оглядываюсь я и с испугом замечаю массивную фигуру, вразвалочку идущую между павильонов прямо к нам.
Глеб!
Долго не думая, шустро соскальзываю со стула вниз и втискиваюсь в узкое пространство между стеной и картонными ящиками с каким-то офисным барахлом. Тяжелая шаркающая поступь приближается под грохот моего панического пульса и останавливается совсем близко.
От напряжения у меня аж волоски дыбом встают на руках. Не хочу видеть здесь этого урода. Зачем он сюда приперся?
Дед небрежно поправляет сбоку от себя стопку бумаг и невзначай бросает в мою сторону вопросительный взгляд.
«Меня тут нет», — одними губами шепчу ему и медленно качаю головой. Мой союзник успокаивающе подмигивает, мол, не переживай.
— Что вам угодно, Глеб Юрьевич? — почтительно интересуется он.
— М-м... заказик один назрел. Срочный, для Германа, — отвечает сиплый голос жирдяя. — У тебя в загсе связи есть?
— Для Германа Юрьевича... - задумчиво чешет подбородок Дед. — Найдём. А задача какая?
— Свидетельство о рождении надо грамотно подправить.
— Это сложно...
— Ля! — недовольно хрюкает Глеб.
-... но можно. Если постараться.
— Так постарайся! — взрывается он, сообразив, что Дед над ним немного подшучивает. — Зря что ли тебе бабки платят, старый?.. Короче! Держи свидетельство нашей Янки и организуй, чтоб там официально стоял не прочерк, а имя ее настоящего папаши, понял?
— Э-э... имя? — вопросительно мычит Дед.
— Запиши себе где-нибудь на случай маразма. Батянин Андрей Борисович. И смотри, чтоб без ошибок, старый!
Я сижу на полу с приоткрытым ртом.
Вот так, нежданно-негаданно услышать впервые, как зовут моего биологического отца оказалось настоящим потрясением. Ведь у Германа его имя всегда было непроизносимым табу. И до этого момента я могла только с ироническим пафосом величать его Тот-Кого-Нельзя-Называть. Как будто он злой темный лорд из мрачной сказки.
Что ж, я запомню.
Никогда не будет лишним знать имя того чудовища, которое отказалось от тебя и бросило задолго до рождения.[*]
Глава 4.
