4
0ты не могла позже это сказать? — почему-то шипит Герман. — Такой кайф мне сломала! Ладно, если эта Ира в пролете, то кто у Батянина теперь вместо нее, есть инфа?
— Точно не знаю, — виноватым голоском пищит Павлина, — но обязательно выясню!
— Зря ты на Морозова своего тогда забила, — зло говорит Герман. — Сейчас он для него один из самых близких людей. Отличный был бы источник.
— Но он не хотел ничего слушать, ты же сам помнишь! И прогнал меня...
— Так придумала бы что-нибудь, лапши навешала! Свою первую бабу ни один мужик в мире не способен забыть. Особенно если исходил по ней слюнями и восхищался, как тупой доверчивый идиот.
— Я его тоже любила! — пылко возражает Павлина.
— Ага, только регулярно при этом спала со мной, — ухмыляется Герман. — Моя коварная девочка! Кстати, ты заслужила новое наказание за плохое поведение. Живо на колени!..
Эти слова придают моему отступлению такую прыть, что последние метры до двери я пробегаю буквально на четвереньках мимо дрыхнущего любителя подслушивать и подсматривать. И пулей выскакиваю за дверь.
Ну и наклонности у это семейки! Реально пора из нее валить подобру-поздорову.
[*] Павлина Брехунько- бывшая подружка из далекого прошлого Матвея Морозова, пятого босса корпорации «Сэвэн».
Глава 3. Тот-кого-нельзя-называть
— Янка, ну ты чего, куда намылилась-то? Давай с нами по маленькой! — тянется ко мне с бутылкой осоловелый Гошка. — Взрослые ж люди теперь, чё такова, ну? Давай это вообще... того, а? У тебя глазищи огонь, да и я не урод...
Его мутные зрачки горят нездоровым блеском, веснушчатая физиономия налилась румянцем. И то, что он с восьмого класса ко мне неровно дышит, уже никак не скрывает.
Выпускное веселье давно уже за горами — уже почти год как, — а его всё отмечают и отмечают. Такое впечатление, что никто из наших даже близко не собирается к экзаменам в универ готовиться. Или искать подработку для новой взрослой жизни, как я, чтобы снять жилье, продолжать учиться на заочном и ни в чем больше не зависеть от тех, кому не доверяешь.
Как беспечные дети, ей-богу!
Вот что значит, когда восемнадцать уже стукнуло, а мозги застряли где-то на уровне десятого класса, когда папа с мамой гарантированно накормят-напоят, обнимут и расцелуют.
Я отодвигаю бутылочную руку Гошки и встаю.
— Не хочу. Ладно, ребят, мне пора... Хорошо вам посидеть тут.
— Ну не будь такой занудой, Яна!
— Ой, да отстаньте вы от нее, — лениво вмешивается Марго по прозвищу Фитоняшка, бывшая королева нашего класса. — Она ж у нас правильная до зубовного скрежета! Работу ей подавай, блин, новое ярмо на шею...
