10
0Хоть и было жарко, Андрей никак не мог оторваться от Глаши, он гладил ее плечи и очень хотел поцеловать ее розовый пухлый сосок, но теперь, когда все кончилось, было неловко это сделать. А Глаша медленно-медленно гладила его по голове. Она молчала.
Потом вздохнула коротко, вздох оборвался, и Андрей понял, что Глаша плачет.
— Ты что? — спросил он. — Ты зачем?
— Ой нехорошо, — сказала она. — Как нехорошо…
— Ну почему! Ты же говорила, что любишь меня.
— Ты же еще мальчик. А я старая…
— Это я сам, я сам просил. Ты не виновата.
— Глупый. Любви не просят. Ее дают и берут.
Глаша смотрела вверх. У нее был красивый четкий профиль — выпуклый круглый лоб, небольшой точеный нос, красиво очерченные полные губы и упрямый, выступающий вперед подбородок. Андрей никогда еще не разглядывал ее так. Он приподнялся на локте.
— Я люблю тебя, — сказал он, глубоко благодарный этой красивой, взрослой, чистой женщине, которая открылась ему, впустила его в себя и теперь лежала рядом, покорная и грустная.
— Это тебе кажется, Андрюша, — чуть улыбнулась Глаша. — Это скоро пройдет. Ты опомнишься и будешь ненавидеть меня.
Он поцеловал ее в теплый висок. И прошептал:
— Ты моя первая женщина.
— Уж догадалась, — сказала Глаша, — жалко.
— Тебе бы первый раз быть с такой же, как ты, — молодой, красивой.
— Ты самая красивая.
— Никогда я не была красивой, ни сейчас, ни сто лет назад.
— Я вдвое тебя старше, ты знаешь. А может быть, в десять раз.
— Но я же не хотел, чтобы с другими, — я хотел с тобой…
— Зачем лжешь, мой мальчик? — Она повернула к нему голову, и глаза ее были большие, светлые и влажные. — Просто пришло твое время, а я оказалась рядом. Два дня назад ты об этом и не думал.
Андрей не ответил, потому что Глаша была права. И даже более чем права. Не два дня — три часа назад он не думал, что так будет. Он любовался Лидочкой, никак не полагая, что и ее можно так же обнимать, как Глашу. Любовался, но не желал.
А Глаша заговорила вновь, словно читала текст:
— Я думаю, что ты увидел здесь другую девушку, молодую, нежную, но то чувство, которое ты испытываешь к ней, в тебе еще не связано с любовью плотской. Ты разделил как бы любовь надвое. То, что тебе и помыслить трудно с ней, ты испытал ко мне.
— Ничего подобного, — возмутился Андрей, поражаясь тому, что Глаша прочла его мысли.
— Я не обижаюсь. Если бы я не захотела, ничего бы не было.
Она притянула Андрея к себе и стала целовать. Андрею было душно, ее поцелуи щекотали, и Глаши было слишком много, как будто Андрею дали большой шоколадный торт, первый кусок которого поедаешь с жадностью, но потом задумываешься — протянуть ли руку за вторым.
