10
0— И все-таки ты жалеешь?
— Господи, ну и приставучий ты! — вдруг рассердилась Глаша. — Я ни о чем не жалею. И если обо мне вспомнишь, так и знай.
Она говорила это упрямо, будто себя убеждала. Будто кому-то еще, невидимому, хотела доказать.
Андрей выпил компот. Компот был слишком сладким.
— Я долго спал? — спросил он, одеваясь. Он не стеснялся своей наготы перед Глашей.
— Полчаса проспал. Ничего, в автобусе доспишь, там сиденья со спинками.
— Ты меня словно гонишь.
— Почему? Ты меня не любишь?
— Я тебя люблю больше… больше, чем… дозволено. Не удивляйся, потом поймешь. Но и меня постарайся понять.
Глаша помогла сложить в чемодан вещи, даже не забыла, положила туда связку крупного красного лука, который так любит тетя. Потом вдруг спохватилась. А письмо где? Где письмо Сергея Серафимовича? Конверт где? Где конверт с деньгами?
Конверт лежал на полу, у кровати, и Андрей сразу вспомнил, почему он оказался там. «Как странно, — думал он, застегивая сорочку. — Мы разговариваем, словно ничего особенного не произошло. Она даже ворчит. А я сейчас уеду, словно так и надо».
Глаша буквально вытолкала Андрея из дома.
— Ты только-только дойти успеешь. Только-только.
Андрей спустился в сад. Глаша несла чемодан следом. Филька замахал хвостом, но не подошел попрощаться. Он измучился от жары. Легкий теплый ветерок шевелил листья винограда. Велосипед отчима стоял прислоненный к стене, он был в пыли, Глаша довела Андрея до калитки.
— Ну, с Богом, — сказала она.
— Я к тебе приеду, — сказал Андрей. — Зимой приеду. На Рождество. Не к нему, а к тебе, ты понимаешь?
— Посмотрим, — сказала Глаша. — Да и говорить так нехорошо.
Андрей хотел поцеловать ее. Глаша уклонилась.
— Не надо, — сказала она. — Мы с тобой свое отцеловались.
Она стояла в калитке и смотрела вслед, пока он не скрылся за поворотом. Андрей обернулся, увидел, что она стоит, помахал рукой. Глаша подняла руку, и рука упала. Глаша плакала.
— Я вернусь! — крикнул Андрей.
Ветерок с Ай-Петри, скатываясь к морю, принялся разгонять дневной зной. Навстречу попадались люди, проехал в гору извозчик. На нем сидел давешний рыбак в соломенной шляпе. Он узнал Андрея и погрозил ему пальцем. Рыбак был пьян и весел.
И эта встреча как бы ножом отрезала то, что было в доме отчима, потому что рыбак был там, на море, рыбак был тогда, когда рядом плыла Лидочка, и над рыбаком они вместе смеялись. Встреча с ним сейчас была как бы напоминанием свыше, укором, которого Андрей до того не ощущал. Очевидно, если существовали какие-то нити, что связывали его с доброй Глашей, то с каждым шагом они истончались и ослабевали, так что случайная встреча с рыбаком, происшедшая, когда нити превратились в паутинки, оборвала их мгновенно и отбросила Андрея на берег моря.
