10
0— Я вообще-то сладкое вино люблю, мадеру, но когда жарко — и такое хорошо.
Она вновь наполнила бокалы.
— Тебе скучно здесь, наверное, — сказал Андрей.
— Мне некогда скучать. Весь дом на мне, — сказала Глаша.
— Я никогда не знал, что ты на пианино играешь. Или это тоже фокус был?
— Играю, — сказала Глаша.
Сказала коротко, так что дальше спрашивать было неудобно.
— Ты ешь окрошку, — сказала она, — я сейчас рыбу разогрею.
Андрей ел окрошку, Глаша отошла к плите, разожгла ее и поставила сковородку. Рыба сразу начала скворчать, потянуло запахом подсолнечного масла.
Андрей хотел что-то сказать Глаше — но, обернувшись, забыл об этом, потому что она стояла близко к нему и глаз его натолкнулся на линию бедер и крепкие лодыжки, видные из-под короткого платья.
— Друзей своих видал? — спросила Глаша, не оборачиваясь.
— Видал, — сказал Андрей. Взгляд его поднялся к ее плечам.
— Небось девушки красивые, да?
— Девушки? Да, девушки красивые.
«Что я делаю? Чего я хочу? Разве я влюблен в Лиду, если я так смотрю на Глашу? Наверное, я очень дурной, испорченный человек».
— Ты что? — Глаша обернулась, почувствовав, что Андрей встал и приблизился к ней.
— Ты красивая, — сказал Андрей хрипло.
— Ну полно тебе. — Глаша улыбнулась. — Опять за старое. Какой ты смешной, Андрюша. Погоди, сейчас рыба согреется, поешь и спать пойдешь. Поспать надо, хоть бы часок после обеда.
— Я не хочу больше есть.
Глаша как-то ловко повернулась, сняв притом сковородку с плиты, и дымящаяся сковородка оказалась между ней и Андрюшей. Андрею пришлось отступить.
Положив ему рыбы, Глаша уселась по ту сторону стола, налила еще по бокалу вина и сказала:
— За твое счастье. Чтобы все у тебя было хорошо и чтобы учился ты лучше всех. И чтобы красавицу встретил, добрую. Выпьем.
От чая Андрей отказался. Второй день подряд получался нервным, неловким, неладным. «Она все понимает и посмеивается над мальчишкой. Мое горе в том, что я непривлекателен для женщин и они сторонятся меня».
— Я пойду к себе, — сказал Андрей, забыв поблагодарить Глашу за обед.
Раздевшись, он улегся на кровать и накрылся простыней. Кисейная занавеска чуть колыхалась — поднялся ветерок. Шмель, залетевший в комнату, бился о кисею, искал выхода. «Где сейчас Лидочка? Они, наверное, пошли обедать в ресторан на горе. Впрочем, нет, где Коле достать денег? Интересно, а если бы у меня были деньги, дал ли бы я их ему? Наверное, пришлось бы дать».
Вошла Глаша. Она несла стакан с компотом.
Поставила на столик. В другой руке у нее был длинный конверт.
— Это от дяди, — сказала она. — Здесь письмо и деньги на дорогу.
Наклонившись, она протянула конверт Андрею, и тот увидел в глубоком вырезе платья темную впадину между ее полных грудей. Он перехватил руку и потянул Глашу к себе.
