А вот у Белова на хозяйстве остался Шмидт, пацан крутой. Воевать с ним себе дороже.
Под Кабаном тоже не гранитный постамент. Он хоть и в большом авторитете, но и в его группировке бригадиры-волчата подрастают, зубы показывают, на сторону смотрят. Проморгаешь или косяк серьезный упорешь – вмиг до костей обгложут. Поэтому он сейчас внимательно заглядывал в рот обоим ворам, ловил каждое их слово, вместо того, чтобы загнать по маслине в лоб.
Говорил пока, впрочем, один Тариэл. Алмаз так и сидел молча, катая в ладонях кружку с давно остывшим чифиром. На Кабана он смотрел хмуро.
– На твоей земле беспредел произошел? – спросил, наконец, старый вор.
Кабан понимал, что спросят все равно с него. Но попытался уйти от ответа. Он никогда не кололся, отстаивал даже безнадежные позиции. И это не раз спасало ему жизнь.
– Меня не было, когда беспредел пошел, – промямлил он. – Я тогда в Швейцарию по делам мотался, Вы же сами Белому дали понять, что Каверина трогать не надо…
Но Алмаз продолжал, словно не слыша оправданий криминального авторитета.
– Когда Белого хотели короновать, я был против. Чтобы считаться вором, надо не один год зону топтать.
Кабан понял, что разговор принимает для него не совсем удачный оборот. Пришел, идиот, голым. Хоть бы простыню взял – мобильник прикрыть. Вон Алмаз сидит, нахохлившись. Как в саван замотался, и на египетскую мумию похож один к одному, только глазами хлопает. Может, у него там ствол припрятан? Хотя Алмаз на такое ""западло"" никогда не пойдет.
– А что вы на меня бочку катите? Если по вашим понятиям Белый был пацан правильный, а Каверин – мусор, так сами и разобрались бы. А то советы давать – кого трогать, кого нет! Да вы знаете, кем для Белого были его друзья? Благодарите бога, что после этого Белый и вас не посчитал в одной упряжке с Кавериным.
Алмаз поморщился. Кабан был ему неприятен, но обострять сейчас отношения с ним не стоило. Кто знает, не превратится ли передел имущества Белого и Каверина в большую войну? А тогда Кабана и его быков лучше было бы иметь пусть в ненадежных, но союзниках, а не в числе открытых врагов.
Кроме того, определенный резон в словах отморозка имелся, этого нельзя было не признать. Важнее всего в сложившейся ситуации был итог.









