23
0
Саша щелкнул кнопкой и остановил запись.
— Что на это скажете, Виктор Петрович? — он с любопытством смотрел на непроницаемое лицо Зорина.
Тот помолчал, собираясь с мыслями, помолчал и вздохнул.
— Ты что, Саша, думаешь, я должен вас в Кремле расхваливать направо-налево, представлять как самых надежных партнёров?
Саша удивленно поднял брови: мол, почему бы и нет? Зорин чуть более агрессивно, напористо продолжал:
— Я вынужден играть-по гораздо более сложной схеме. Актером, понимаешь ли, приходится быть. Чтоб всем хотя бы на словах угодить.
Саша бросил ему, такому проницательному, на колени несколько листов бумаги, густо заполненных мелким текстом:
— Это расшифровки других ваших разговоров.
И не только Пчелкин. Тут на вас серьезные оперативные разработки. Все ваши схемы нарисованы. Мои люди тоже хлеб не зря едят, — усмехнулся Саша, — и предпочитают с маслом. Посмотрите, посмотрите, — поторопил он Зорина, который брезгливо рассматривал расшифровки. — И подумайте, я похож на идиота?
Ответа Саша не дождался, да и не нужен был ему ответ Зорина. Пусть думает, а не говорит. Он уже свое наговорил.
— Вы, Виктор Петрович, — Саша говорил ласково, прямо мурлыкал, — хотите использовать нас как пешки в своей политической авантюре.
Зорин молчал. Он, наконец, взял листочки и стал перебирать их медленно-медленно. Будто размышлял, как их уничтожить: просто порвать? Или сжечь? Или?..
— В общем,, слушайте меня внимательно, — Белов уже не мурлыкал. В голосе его появились металлические нотки. — Если вы сливаете банк, то я сливаю вас.
— Ох, Саша, Саша, — вздохнул Зорин. — Ты же не ребенок малолетний, ей-богу. Твоим «документам» грош цена. По
нашему законодательству весь этот словесный мусор не является доказательной базой, — он потряс бумагами и просто смял их в комок, бросив под ноги.
