23
0
«Е-мое! — сказал себе Пчела и аж присвистнул от удивления. Чуть приподнявшись, ой огляделся. Третьей головы не наблюдалось. — Уже проще...»
Надо было вспомнить, как оно все так получилось. Не без труда ему это удалось.
Вчера он завис по старой памяти в «Метелице», где теперь устроили вполне приличное казино, а по соседству и ресторан с танц-полом. Там-то он и положил глаз на белокурую девицу. Потанцевал с ней. Познакомился. Звали ее Леной. Пригласил за свой стол. Та согласилась, но пообещала переместиться чуть попозже.
«Чуть попозже» она и появилась. Но не одна, а в двух экземплярах.
— Знакомься, Витя! Это Марина. Моя сестра-близняшка!
— Очень приятно, — ответил Пчелкин и замолчал.
Впервые в жизни он не знал, о чем говорить с женщинами. Случай был неординарным. Сестры были действительно похожи как две капли воды. Ничего себе такие капли, аппетитные, прямо секс-капли. То, что доктор прописал. Не профессионалки — любительницы.
В общем, к Пчеле на квартиру они поехали вместе, втроем и очень неплохо, а главное дружно провели время. Любительницы могли дать фору и матерым профи. Вспомнив об этом, Пчела даже подумал, что знакомство с «каплями» следует продолжить.
В последнее время он буквально стоял на ушах. Предвыборный финансовый ажиотаж ведь не освобождал его от прочих обязанностей по Фонду, по металлу и всему прочему. Часть обязанностей он все же переложил на Генриха Петровича, срочно вызванного из австрийской столицы. А сам сосредоточился почти исключительно на кремлевских делах-делишках.
Пчела уже и сам не помнил названия всех фирм в России, Европе и на всяких островах, которые — не острова, а фирмы — они пооткрывали для проводки и отмывки денег.
Фирмой в России с какой-нибудь закордонной фирмой заключался фиктивный договор на поставку, например, партии компьютеров из Лиссабона. Российская фирма через «Социум» переводила безналичные рубли, полученные из бюджетных средств, на счет заграничного «партнера». Уже в долларах. Пока еще тоже безналичных. Потом контракт расстраивался по каким-нибудь форс-мажорным обстоятельствам. Деньги возвращались. Но так как это были поступления уже из-за границы, то безнал вполне законно можно было превратить в наличку.
И так — раз, еще раз, еще много-много раз. При этом никто, кроме Пчелы, конечно, не следил, в соответствии с каким обменным курсом все это происходило. Тем более, что курсов этих было несколько — для самых разных категорий экспортеров и импортеров. Маржа достигала иногда нескольких процентов. Эти проценты Пчела считал четко своими, честно заработанными.
С остальных операций — за срочность — «Социум» получал также от пяти до десяти процентов.
