23
0
— И ребенку полезно, — не желая слышать возражений, настаивала она. — Я хотя бы его начну учить. Вон, у Германа Михайловича внук, Стасик, пошел в школу. Он и в Париже был, и по-испански говорит. А учительница сказала: достаньте тетрадки в клеточку! А Стасик — в рев!
— Почему в рев? — не поняла Оля.
— А потому что Стасик не знал, что такое «клеточка»! Что такое икебана и барокко знал, а тетрадь в клеточку — нет. И у Ивана так же — никаких навыков у мальчика нет! Сосну от елки не отличит!
— Зато в пальмах разбирается! — рассмеялась Оля.
Но гулять ежедневно с бабушкой Ваньку заставила, сама в это время отдыхая от бабули.
Ванька рванул было к собачонке, но железная рука старой маленькой леди не отпустила его:
— Какой это тебе дог! — строго одернула Елизавета Павловна правнука. — Обыкновенная дворняжка!
— Хай! — приветственно подняла руку хозяйка собачки.
— Хай! — радостно откликнулся Ванька.
— Гуд дей, — поздоровалась и Елизавета Павловна.
Девушка спросила что-то по-английски.
— Ай донт андестенд, — сказала она гордо.
Ей здесь не нравилось все. Принципиально! Зачем ребенку взяли няню-украинку? Иван и так уже говорит на смеси русского и английского, так зачем мальчику еще и хохлядкий акцент? Все-таки он — коренной москвич. Причем как минимум в третьем поколений.
Елизавета Павловна чрезвычайно гордилась принадлежностью своей семьи к настоящей московской интеллигенции. Интеллигентов не из того отряда революцией призванных, бывших ра-бочих-крестьян, что как грибы поперли в инженеры после революции, а из настоящих, потомственных.
Ее собственный отец преподавал в Бауманском училище. Елизавета Павловна предпочитала забывать, кем работала ее мама, пока не вышла замуж за преподавателя Бауманского. А мама ее, уроженка села Горюново Липецкой области, бежав от голода, пристроилась в Москве домработницей в дом молодого ученого, того самого преподавателя, Павла Алексеевича Бахметова.
"Кроме няни, ей, конечно, не нравилась повариха. Слишком уж по-простому та готовила. За ту зарплату, что ей платят, могла бы расстараться и готовить, ну, попознавательнее, что ли. Китайская кухня, итальянская, французская, наконец! А то сплошные блины, борщи да прочая кулинарная «Рассея». Ей-то, самой, ничего не надо — она давно на молочной диете, но Ваня же растет! Да и Оленька похудела, почернела, прямо скоро в мулатку превратится!
Следующим после поварихи шел Макс.
