23
0Она что-то прощебетала, отказываясь от прозрачного ломтика ветчины, который протянула ей добродушная, крашенная в огненно-рыжий цвет толстая:
— Ах нет, что вы, что вы, я мясного уже двадцать лет не ем!
— Какая вы молодчина! — восхитилась толстая. — А я вот не могу отказаться от мяса. Как-то пробовала, нo только неделю продержалась. Организм, знаете ли, требует.
— А я вот только иногда нарушаю. И то только в отношении рыбы, — призналась одуван.
— Да-да, — кивала рыжая. — А сколько лет вы уже вегетарианка? — Тонкая собиралась ответить, но толстая ее остановила.
Она на секунду задумалась и радостно воскликнула:
— Лет двадцать?!
— Как вы догадались? — изумилась тонкая. Пушинки .вздыбились на ее голове, словно готовясь к отлету.
— У меня иногда так бывает... — скромно потупилась рыжая, — знаете, что-то вроде прозрения...
Оля хохотала, хохотала, долго не могла успокоиться. У нее даже слезы от смеха выступили, так здорово бабушка изобразила этих старых эмигранток.
— Смейся, смейся, но больше я в этот дом престарелых не поеду.
И все-таки Макс укротил бабушку! Та неожиданно повелась... на шоппинг!
Оказалось, Америка совсем не такая уж дорогая страна. И за гроши здесь, в Майами, можно было накупить массу шмоток. Бутики на Оушен драйв оставили Елизавету Павловну равнодушной — сил возмущаться ценами, особенно переводя их в российские пенсии, у нее уже не было. Зато маленькие магазинчики на Коллинз Авеню и Вашингтон Авеню привели ее в восторг. Там, на развалах, лежала одежда. Всех фасонов, цветов и размеров.
Теперь через день Елизавета Павловна ездила на охоту. И всегда возвращалась с добычей. То свитерок из «настоящей шерсти», то пальто, то сапоги приносила в дом.
— Добытчица ты моя, — смеялась Оля, но в душе радовалась, что теперь бабушке нашлось здесь дело по душе."
"Ей самой безумно, до жути хотелось домой. В Россию, домой! Когда же, когда же? И наконец Саша дал отмашку:
— Покупай билеты на; следующий понедельник, — позвонил он ей в конце июня.
Оля бросилась собирать вещи, хотя, времени до отъезда было полно! А сердце ее пело: «В Москву! В Москву! В Москву!»
XXX
Никогда еще Сенатское здание Кремля так не напоминало потревоженный улей.
До первого тура избирательный штаб, организованный «предателями», функционировал в основном в «Президент-отеле» на Якиманке.
