11
0
Он ласкал шею, плечи, гладил ее талию… Бархатистая спина и великолепная грудь также не могли пожаловаться на недостаток внимания. Белов выплескивал утреннюю порцию нежности и все время ожидал, что Лайза сейчас вздрогнет и скажет:
— Постой-ка! А что там случилось с призраком и этим жутким воем?
Но Лайза ничего не сказала, и Александр успокоился.
«Наверное, она и впрямь обо всем забыла. Прав был Ватсон — сработала защитная реакция организма. Память сама вытеснила ненужное воспоминание».
Однако с Федором ничего подобного почему-то не произошло. Но Белов отнес это на счет более тонкой и нежной организации женской натуры.
«В конце концов, основные различия между полами даже не анатомические, а психологические. Мы по-разному устроены, вот и все. И не надо мудрить».
Но все же Белов опасался — как бы Лайза не забыла слишком много. Поэтому он осторожно сказал:
— Мы сейчас позавтракаем…
— И поедем на аэродром, — закончила за него Лайза. — Сегодня — Праздник лета, помнишь?
— Конечно.
— И ты должен побеседовать с Иваном Пиновичем Рультетегиным. Не забыл?
— Забыть генерального шамана Верхнего мира? — притворно удивился Белов. — За кого ты меня принимаешь?
Александр шутил, но он даже не подозревал, что встреча с этим человеком перевернет всю его жизнь.
После недолгих споров Любочку решили тоже оставить. В помощь Федору или Федора в помощь ей — это уже вопрос формулировки.
Белов, Лайза и Ватсон сели в «тойоту», Витек устроился за рулем.
— Ну что? — Саша взглянул на часы. Была половина восьмого. — Стартуем! К полудню будем в Ильпырском!
Злобин завел двигатель; джип зашуршал широкими колесами по гравию подъездной дорожки и выкатился на трассу.
Аэродром, где базировались вертолеты, обслуживающие местные авиалинии, находился в десяти километрах к северу от города. Он представлял собой огромное поле, огороженное колючей проволокой; на краю скромно притулилась башенка авиадиспетчера.
Вылет в Ильпырский был запланирован на восемь ноль-ноль. Они добрались до аэродрома за четверть часа. Пятнадцать минут оставалось в запасе.
Белов заглянул в бумаги:
— У нас зафрахтован МИ-8, бортовой номер сорок один ноль восемь. Командир экипажа — пилот первого класса Николай Рудницкий.
— Ага! — Злобин свернул с шоссе на разбитую колею, ведущую к белой башенке.
Машину ощутимо тряхнуло. Лайза едва успела поймать портативный компьютер, так и норовивший вырваться из рук.
— Полегче, Витек! — сказал Белов и посмотрел в окно. — О, мы будем не одни!
Рядом с башенкой стояла оживленная толпа. Люди курили и о чем-то нервно разговаривали.
