11
0— Берут топор со специально вытесанным плоским топорищем и метают на дальность. А топорище служит чем-то вроде крыла.
Зорин покачал головой.
— Господи! Чего только ни придумают от безделья…
— Успокойтесь, Виктор Петрович! Ваша главная задача — сделать сильное заявление. Обставить Белова по всем статьям. Кстати, он, наверняка, тоже будет на Празднике лета. Я бы на его месте не упустил эту возможность.
— Хм… — Зорин хитро прищурился. — Не знаю, не знаю. У меня такое предчувствие, что на этот раз господин Белов будет нюхать мой выхлоп — вот так, вот так! — Он шумно втянул носом воздух.
— Виктор Петрович! — насторожился Хайловский. — Вы обещали! Смотрите, никакого криминала!
— Может, ты меня еще поучишь ширинку застегивать? — Обманчиво-ласковая интонация Зорина таила в себе угрозу. Хайловского даже передернуло. — Не дрейфь, все цивилизованно! Комар носа не подточит!
Глебушка нервно поправил очки, сползающие с бесформенного, похожего на обмылок носа и стал смотреть в окно.
— А все-таки зря я еду! — сказал Зорин. — Надо было послать водки этим туземцам, и все!
— Рано, Виктор Петрович, — не оборачиваясь, ответил Хайловский. — За полгода забудут. Надо поближе к выборам. Примерно за неделю. Чтобы пили, а на избирательном участке похмелялись. Вот тогда…
— Водка никогда не подведет, — заключил Зорин.
Он был доволен. Последнее слово осталось за ним.
Через пару минут вдоль дороги замелькали покосившиеся столбы. Между столбами в четыре ряда была натянута колючая проволока. Они подъезжали к аэродрому.
Зорин не зря говорил про водку: народы Севера перед ней беззащитны. Их организм не вырабатывает нужный фермент, поэтому необратимое привыкание происходит после первого же стакана.
Но он даже представить себе не мог, что цена губернаторского кресла окажется совсем другой. Гораздо более высокой.
IXБелов объявил подъем обитателям митрофановского дома ровно в шесть утра. Ни у кого не вызвало удивления, что шеф в столь ранний час уже на ногах. Это было совершенно нормально, учитывая его беспокойный характер.
Саша не стал никому рассказывать о своих ночных бдениях — решил отложить это до возвращения в город. Он деликатно постучал в дверь Любочки, растолкал Злобина, подмигнул Ватсону (доктор проснулся от скрипа открываемой двери) и долго пытался привести в чувство Лукина, который никак не хотел принимать вертикальное положение.
Федор мотивировал это тем, что злобный Ватсон скормил ему целую упаковку снотворного, даже не дав как следует запить. Станислав Маркович пожал плечами и снял пробку с графина.
Услышав мелодичный звон стекла, Лукин приоткрыл заплывший глаз:
— Ты что собираешься делать, иудей?
— Окропить православного святой водой, — бесстрастно ответил тот.
