11
0Анфилада и печь построены по его заказу. Оттуда и потянется ниточка, ухватившись за которую, можно будет размотать весь клубок. Но сначала…»
Белов взял еще один лист бумаги и свернул из него кулек. Затем порылся в ящике письменного стола и нашел ножницы. В подставке для карандашей выбрал желтый маркер.
«Ну, а фонарик по-прежнему со мной. Я готов к первому эксперименту»."
"Белов выключил свет в анфиладе и снова направился через темные комнаты к первому рисунку.
Там он подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и, когда на стене проступил оскалившийся дельфин, маркером закрасил небольшой участок светящейся линии. Затем включил фонарик и соскоблил побелку вместе со штукатуркой — до самых кирпичей — в бумажный пакетик.
«Надо отдать на анализ, — решил он. — Вот только жаль, что я не смогу это сделать сегодня. Сегодня у меня по плану — оленевод…»
Лететь в Ильпырский совсем не хотелось. Наверное, для камчадалов Праздник лета — важное и радостное событие. Для Белова же после того, что он обнаружил в особняке, — скучная и пустая формальность. Будь его воля, он бы остался в городе и занялся более интересным делом — попытался найти ответы на поставленные вопросы.
Но Александр знал, как отнесется к этому Лайза. Она будет страшно недовольна тем, что Белов отступил от заранее намеченного плана.
Да, Саша это знал. Он не знал другого: на Празднике лета к цепи загадок добавится еще одно, очень важное звено. И произойдет это в юрте Верховного Шамана Камчатки — Ивана Пиновича Рультетегина.
VIIIВиктор Петрович Зорин ехал на аэродром не спеша, можно сказать вальяжно. Передвигался он по городу не на какой-нибудь «тойоте» или «ниссане», а на самой что ни на есть российской «Волге». Глебушка заставил. Сказал:
— Не тот у вас электорат, Виктор Петрович! Извольте соответствовать чаяниям избирателей!
Ничего не поделаешь, пришлось сесть в номенклатурное авто и разыгрывать из себя первого секретаря обкома, вызывать ностальгию у наиболее активной части электората.
Время от времени, когда машина останавливалась на перекрестках, Виктор Петрович отрывал спину от кожаных подушек и кому-нибудь сдержанно улыбался. Одним словом, строил из себя молодого Брежнева: Глебушке почему-то казалось, что он — самый удачный образец для подражания.
И одет был Зорин честь по чести: темно-серый костюм, бледно-голубая рубашка и черный, с мелким узором галстук. Все добротное, сшитое на заказ и с большими, бросающимися в глаза лейблами: «Большевичка», «Рассвет», «Московская галстучная фабрика».
Фальшивые бирки были не более чем дань демократичности; на самом деле отечественного производителя Зорин поддерживал только на словах.
