Бригада (1-16)

Я поинтересовалась: последняя юридическая консультация в Красносибирске закрылась полтора года назад. Теперь людям некуда идти; они не знают своих законных прав. Откуда взяться гражданскому самосознанию?

Белов вздохнул. Он обнял Лайзу за талию и притянул к себе.

— Солнышко мое, ты, похоже, задумала изменить мир?

— Почему бы и нет?

— Видишь ли, это еще ни у кого не получалось.

— Я знаю, — ответила Лайза. — Я и не рассчитываю, что у меня получится. Я просто хочу начать. Кто-то же должен начать.

— Согласен, — Белов поцеловал ее в ароматную щечку — Я помогу тебе.

Есть еще какие-нибудь задумки?

— Да! — Лайза повела его к лестнице.

Они поднялись на второй этаж и пошли вдоль длинной стены. Через высокие, в два человеческих роста, окна падал яркий солнечный свет. Лучи играли на голубой поверхности мрамора; было хорошо видно каждую прожилку.

— Смотри, — она показала в дальний угол; пространство, полностью залитое светом. — Там я хочу устроить зимний сад. Посадить всякие экзотические растения. А здесь, — она показала на стену, — устроить выставку.

— Выставку чего? — не понял Белов.

— Твоих фоторабот. Ну, твои снимки вулканов! Извержений, восхождений, пейзажей… Думаешь, это никому не будет интересно?

— Думаю… — Белов замялся, — думаю, будет. Ты прямо как Ленин: искусство должно принадлежать народу!

Лайза пожала плечами.

— Ну, во-первых, он не во всем был неправ. А во-вторых, именно эту мысль он позаимстовал у кого-то из великих. Разве Третьяков или Савва Морозов, став предпринимателями, перестали быть русскими? Почему рабочие — народ, а купцы уже нет? Это ведь абсурд. Искусство принадлежит тем, в состоянии его понимать, вот и все!

Лайза говорила еще долго.

Она объясняла, что в первую очередь будет опираться на народную инициативу; хочет заставить людей раскрыться, смягчить озлобленные души, показать самое хорошее, что есть в каждом человеке. Белов слушал ее и понимал, что Лайзе это удастся. Надо только дать ей время развернуться. Время и… деньги..

Он снова подумал, что Лайза решилась на очень рискованный шаг: просить деньги у собрания. Всё-таки было куда проще, если бы он сам подписал резолюцию о выделении необходимых средств из директорского фонда.

Правда, в этой ситуации он брал на себя роль этакого царька, который лучше знает, как распорядиться деньгами. Для Лайзы такая позиция была неприемлема. Она хотела, чтобы это была воля всего собрания.

Белов опасался, что мужики, собравшись на площади перед правлением, просто зашикают ее и освищут; даже присутствие рядом директора не спасет. «Ну что же? Это наши, российские реалии. Такой уж мы народ: душевный, но немного диковатый». Белов украдкой взглянул на Лайзу.