Бригада (1-16)

Хьюитт резко ушел назад и на отходе сильно пробил в разрез, снизу вверх. Боли не было. К пятому раунду бойцы перестают чувствовать боль. Но ощущение было такое, словно кто-то выключил свет. Сергею показалось, что это длилось одно короткое мгновение. Он открыл глаза и увидел прямо перед собой красный настил ринга. Откуда-то сверху доносился гулкий голос, отсчитывающий секунды. «Три, четыре…»

Сергей повернул голову и увидел, что стоит на одном колене. Справа, в двух шагах, он заметил белые брюки рефери. Это был нокдаун.

— Что он делает? Что он делает? — как заведенный, безотчетно восклицал Белов, толкая локтем Лайзу и с трудом сдерживаясь, чтобы не повторять за Степанцовым его движения.

"Но девушка при всем желании не смогла бы ему по-мочь: она ничего не понимала в боксе… Через секунду все повторялось, хотя Белов и сам знал, что свой вопрос в пустоту, но все равно ничего не мог с собой поделать. Этот парень губил все прямо на глазах. В третьем раунде он утвердил свое преимущество над соперником, а в четвертом — смог его увеличить.

Но в пятом… В пятом его словно подменили.

— Вставай! Продержись полминуты, и перерыв! Вставай! — причал Белов.

Обладатель помятой шляпы орал прямо противоположное.

— Лежи! — надрывался он. — Не вздумай подниматься!

Белов незаметно ткнул красавца локтем в бок так, что тот мгновенно поперхнулся, и наклонился к уху брюнета.

— Ты что же такое орешь, падаль? — сказал он громким шепотом. — Ладно бы еще по-английски… Но ты ведь по-нашему, по-русски, желаешь поражения! Вот гнида!

Лайза почувствовала, что напряженность снова начинает нарастать и вспыхнувшая искра может стать причиной взрыва. Она деликатно взяла Белова за руку.

— Саша, о чем ты говоришь с этим человеком?

— Я… интересовался, где он купил такой красивый шейный платок.

Лайза страшно возмутилась:

— Тебе нравится этот платок?

— Конечно, нет, — нашелся Белов, — Платок совершенная дрянь, но ему он очень идет, согласись?

— Не знаю, — Лайза отвернулась и перевела взгляд на боксера.

— Он встанет, — сказал Белов. — Вот увидишь, он встанет.

Вокруг бушевала толпа. Саше приходилось повышать голос, чтобы Лайза его услышала. Слышал его и брюнет в белом костюме. Он не стал ничего говорить, только усмехнулся. Этак презрительно и самодовольно.

«Шесть, семь…» — отсчитывал рефери.