Бригада (1-16)

Белов, пользуясь случаем, торопясь и боясь не успеть, опустил стекло водительской двери.

— Здравствуй! — сказал он. — Это ты? — и поднял руки к лицу, обозначая классическую боксерскую стойку.

— Да, — ответил парень, сидевший за рулем недорогой корейской иномарки. Он внимательно посмотрел на Белова, и Саша понял, что парень узнал его.

— Скоро в Вегас? — спросил Белов.

Машина, стоявшая перед ним, двинулась с места и проехала вперед несколько метров.

— Скоро, — ответил боксер.

Сзади раздались возмущенные гудки клаксонов. Белов бы не обратил на них внимания, но и встречный поток в это время тронулся— Удачного боя, брат! — успел крикнуть Белов.

Неизвестно почему, но настроение у него вдруг улучшилось. На душе стало спокойно и легко. До рейса оставалось около шести часов. Три из них Саша по-

святил тому, что гонял по Воробьевым горам и их окрестностям, выжимая из машины лошадиные силы, а из себя — адреналин. Все это время он раздумывал, прокручивал в голове, кто же его облагодетельствовал и зачем. Это ведь знак, намек, вот только на что?

Так и не ответив на этот вопрос, он добрался до «Шереметьево-2» и, как написал неизвестный, оставил «Феррари» на стоянке.

V

Ресторан «Гамбринус» считался самым респектабельным русским заведением на Брайтоне. Его посетители были людьми далеко не бедными; по крайней мере, если судить об их доходах по ежегодным декларациям, которые они подавали в налоговые органы. Кухня «Гамбринуса» баловала разносолами, а его владельцы гарантировали, что блюда, стоявшие в меню, готовятся из свежайших продуктов и на совесть.

Близилось время ланча. Ресторан был полон. Солнечные лучи, проникавшие через стекла витража, окрашивали интерьер в зеленовато-голубые тона. От этого у посетителей складывалось впечатление, будто они находятся на дне моря. Вдоль стен и в середине зала стояли большие аквариумы. Половина из них была заполнена декоративными рыбками, а в прочих лениво пошевеливали плавниками будущие филе и стейки.

Древние напольные часы в углу поднатужились, захрипели и через силу отвесили два глухих удара.

Циферблат раритета выглядел так, словно пролежал под водой не одно десятилетие; деревянный корпус оброс ракушками, между ними свисали засохшие веточки водорослей, надпись на потемневшей бронзовом табличке, которую, видимо, нарочно не чистили, гласила: «Titanic».

Едва часы перестали бить, как перед заведением остановился роскошный лимузин — «Кадиллак» черного цвета.