Бригада (1-16)

– Сань, у Кабана проблемы, – шепнул Фил Белому.

– Давай об этом потом. – Саша глазами указал на гостей. – Ну что, друзья… – поднял рюмку Саша и проследил, у всех ли налито.

– Если позволите, – с заметным акцентом начал седой Абдула-Нури. – Я скажу, а Фархаджун будет переводить. Один великий мыслитель сказал следующие слова…

И он заговорил гортанно и красиво. Но абсолютно непонятно. Напевная речь была похожа на стихи.

Пацаны, переглядываясь, томились с поднятыми рюмками. Когда Абдула-Нури окончил торжественную речь, повисла напряженная тишина.

– Не тормози, Фарик, – ткнул в бок чуток отлетевшего друга Саша.

Фара встрепенулся и действительно заторможенно, но от этого еще более торжественно начал переводить:

– Уважаемый Абдула-Нури говорит: «Никогда не теряй своих друзей. И пронеси эту дружбу в своем сердце через всю свою жизнь». Короче, за вас, пацаны! – скомкал перевод Фара.

– Коротко и ясно, – одобрил Саша. Несколько заплетающимся языком Фара продолжил, перебирая длинными красивыми пальцами свои небесно-голубые четки из горной бирюзы:

– Всю красоту и мудрость этого четверостишия невозможно перевести, – многозначительно завелся он.

– Начинается, Фарик! – Саша с удовольствием встряхнул друга за плечи. – Ты мне еще в армии мозги компостировал мудростями своими. Ты короче скажи!

– Ты мне друг, – как мог коротко сказал Фара.

– Ну это по-нашему, по-пацански! – обнял его Саша."

"– Честно говоря, – тихо сказал Фархад, – я этих с равнины через раз понимаю, но то, что они вас зауважали, – это точно.

Абдула-Нури, поглаживая свою короткую седую бороду, что-то спросил Фару на своем наречии.

– Он говорит, как здоровье твоих родителей, жены и детей? Ты, кстати, женат?

– Месяц скоро, – признался Саша.

– Ну? – обрадовался Фара. – И молчишь!.. А кто она?

Саша достает из бумажника фотографию Оли в вечернем платье и со скрипкой в руках. Это был снимок с выпускного концерта в консерватории. Саша не зря носил с собой именно этот снимок. На нем Оля необычайно была похожа на себя: веселая, задорная, настоящая.

– О! Красавица! – цокнул языком Фара. – Выступает?

– Нет, дома сидит, – кратко ответил Саша.

– Можно я своим покажу?

Саша кивнул и передал фотографию.

Ни Саша Белов, ни его друзья, накинувшиеся на закуски, ни Фара со своими таджиками, которые, уважительно цокая языками, передавали друг другу фото Сашиной ханум, не смотрели на эстраду.

Джазовый оркестр, выступавший там, играл тихо и ненавязчиво. Партию скрипки в оркестрике исполняла не кто иная, как Оля, та самая жена, которой он сейчас так гордился.

– Уважаемый Абдула-Нури говорит, что ты поступаешь как настоящий мужчина – старшая жена должна хранить дом и воспитывать детей.