23
0Нам бы хоть пару «калашей», тогда можно было бы побеседовать… Вот что, Ярка, добывать черемшу ты не пойдёшь. Как бы араб не снасильничал тебя в тайге. Отправишься вместе с Беловым мыть золотишко. Он — мужик надёжный, не даст в обиду. Не зря у него сзади выпирает ствол — есть чем и самому защититься и тебя обезопасить…
Подсмотрел всё же глазастый таёжник любимый «магмум» заткнутый за пояс сзади, с досадой подумал Белов. Другие тоже могут увидеть. Расставаться с надёжным стволом, тем более, отдавать его омаровским боевикам, не хотелось. Остаётся одно: сменить престижную кожаную куртку на просторный блузон, под которым не только пистолет — гранатомёт можно спрятать.
Блузона, конечно, в доме не нашлось — таёжница впервые услышала о существовании такой одежды, а вот охотничья куртка могучего богатыря подошла, как нельзя лучше. Кроме пистолета, под ней Саша спрятал обрез, которым одарил его дед Афоня. Оружие прежних деревенских кулаков было вычищено и смазано.
— Ещё мой батя, пусть земля будет ему пухом, соорудил эту «пушку», — прикрыв глаза лохматыми бровями, бесстыдно врал старик. — Тогда появились в тайге разбойники.
Наверняка, хитрый старикан сам разбойничал, стрелял из обреза по хунхузам или по мирным китайцам, отбирал у них золото и наркоту. Ничего не поделаешь, тогда в таёжном крае были смутные времена, сам не пограбишь, тебя обдерут, как липку…
Белов снова, в какой уже раз, мысленно оправдал деда Ярославы.
Ярослава! До чего же приятное, ласкающее слух, имя. Наверно, Ярославна, подруга князя Игоря, ушедшего «воевать землю половецкую» и попавшего в полон, была такой же гордой и нежной. Саша вспомнил с какой самоотверженностью слабая девушка защитила незнакомого парня от выстрела Омара.
Разве поступила бы так Ольга? Нет, она бы пугливо спряталась за спину мужа, заплакала, вымаливая пощаду, отдала бы супруга на растерзание…"
"А какая Ярочка заботливая и умелая хозяйка! Конечно, ей помогают батрачки, выполняют за неё самую чёрную работу, но так оформить пиршественный стол, подать такие яства смогла только она.
Белов чувствовал, что всё больше и больше подпадает под обаяние девушки. И не противился этому. Наоборот, с удовольствием подчинялся разгорающемуся чувству. Он не мечтал о возможной близости, об обладании женским телом, но нередко мужское желание пробиралось в его голову. Западло, спохватывался Саша, Ярослава — богиня, на которую нужно молиться…
Рано утром дед Афоня пошёл в закут — выбирать овцу на заклание. Про себя решил — обойдутся нехристи единственной жертвой, подавятся приготовленными из неё шашлыками.
