23
0И, как тогда, это не мешало им в один голос капать друг на друга Белову. Что понятно: кто главный, тот и за все в ответе. А теперь, коли он один остался в живых, значит опять ему за всех отдуваться. Ему и жизнь за них доживать и долги их общие отдавать. Но нельзя сказать, чтобы братья прониклись к нему из-за этого горячей благодарностью. Напротив, права начали качать пуще прежнего.
— Зря ты повелся на эту бабенку! — нахмурился Пчела.
— Этим динамщицам верить нельзя ни капли! — поддержал его Кос.
— Да что тут такого? Я ведь не жениться на ней собираюсь, — пришлось оправдываться Саше.
— Помяни мое слово, — мрачно сказал Пчела, — втравит тебя эта Земфира в какую-нибудь историю. И ради чего? Ради копеечного сахарка?! А у тебя сейчас столько денег лежит без дела, считай — пропадают. Это никуда не годится! Деньги крутиться должны!
— Да брось ты про свои бабки, — окрысился Космос, плохо различимый во мраке. — Лежат и лежат, есть не просят. Ты лучше скажи, что там с батей?
— Экий ты заботливый стал! — удивился Пчела. — А кто Юрия Ростиславовича до ручки довел? Если бы ты поменьше коксовал да шизел, небось, и проблем бы у старика не было.
— А что я должен был, — ничуть не смущаясь, отмахнулся Кос, явно не присмиревший и после перехода в мир иной, — баксы в капусте искать? А на кой они ляд сдались? Не в деньгах счастье…
— А в их количестве, — закончил Пчела в своем стиле: ну совершенно не изменился после смерти!
Памятуя, что Кос благодаря наркоте и пьянкам стал большим мастером по созданию идиотских ситуаций, Белов не стал терпеть: пора дать им бой, а то ведь они опять сядут ему на голову:
— Слушайте, неужели и «там» из-за ваших дрязг покоя нету?
Ребята на мгновение притихли, и Пчела вздохнул жалобно:
— В том-то и дело.
— Да мы-то что… — опять отмахнулся державшийся в тени Кос. — Ты, Белый, про батю моего не забудь. И про Людочку."
"«Причем тут Людочка? — удивился Белов, но спросить не успел, потому что в разговор вступил Пчела:
— И о моих стариках позаботься… Да, брателла, жили мы грешно, а померли совсем паскудно, — продолжал он.
Их силуэты начали терять очертания, размываться, как на плохой фотографии.
— Стойте, стойте! — удивился Белов, которому вдруг стало обидно, что они вот так уходят, при жизни они — его своими проблемами грузили, дышать не давали, а теперь с того света умудрились достать.
