0
0Ну, не дурак ли? Чмо тупое.
После всего, что сам натворил после того, как своими собственными руками выставил ее за дверь и вычеркнул из своей жизни, ляпнуть такое? Как бы высоко он себя не ценил, каким бы непогрешимым не считал, но здесь…здесь налажал по полной. Даже еще больше, чем в бизнесе.
Потому что да. Хотел. Потому что за эти месяцы рассосалось то, что казалось незыблемым и совершенно естественным, тем, что всегда было, есть и будет вне зависимости от того, кто рядом. Исчезло ощущение дома, в котором тебя ждут и ценят. Исчезло ощущение семьи.
Николай будто оказался один в поле, с фиговым листочком на причинном месте.
А еще было тоскливо. Потому что не дурак, потому что понимал, что обратно уже ничего не вернуть. Даже если мясом наружу вывернется, Вера никогда, ни при каких условиях с ним не останется.
Теперь он для нее чужой.
Ланской отчетливо видел это в ее взгляде, в жестах, в том, как говорила, старательно подбирая слова и выстаивая границу, за которую ему больше не было хода.
Почему-то ценность того, что у него когда-то было, он понял только теперь, когда Вера отпустила его.
— Ой, дебил, — Ланской зажмурился до красных кругов перед глазами.
Почему-то в этот момент он жалел только о своем первом испохабленном браке, а про второй, который тоже накрылся медным тазом, даже не вспоминал. А если и вспоминал, то с брезгливой гримасой и ощущением, будто наступил в дерьмо. А ведь когда-то думал, что влюбился. Что Вероника – то, что ему надо, и что вместе их ждало блестящее будущее.
Дурак. Теперь то он понимал, чьей заслугой был этот уют. Только уже ничего не вернуть.
С трудом превозмогая свое состояние, он нащупал телефон где-то в кровати и прижал его к уху.
Убил бы за стакан воды.
Гудки шли долго, но Ланской не сдавался, и когда, наконец, в трубке раздалось настороженное:
Он наконец сказал то, что давным-давно должен был сказать:
— Вер…прости меня…пожалуйста…за все.
После некоторой заминки она ответила:
— Бывает, Коль.
Внутри заломило еще сильнее.
Не от предупреждений относительно следующего раза — он этого и сам больше не допустит. Нет. А от того, что Вера даже мысли не допустила, что он мог извиняться за что-то другое. За то, что натворил раньше.
В этот момент Ланской с необычайной ясностью понял кем является для своей бывшей жены. Не лучшим, кто случался в ее жизни, и о ком она горевала долгими одинокими ночами.
