Приговор Бешеного

— Кто такой, фамилия, имя, отчество, профессия и в чем необходимо мое участие?

— Олег Владимирович Вишневецкий, майор, это мой друг, нужно разрешение на захоронение на Новодевичьем кладбище.

— Вишневецкий? Мне знакома эта фамилия.

— Наверное, вы слышали о нем как о президенте Ассоциации ветеранов

— афганцев» «Герат».

— Отлично знаю. У него что, отец умер?

— Нет, могила для него самого. — Голос Савелия дрогнул.

— Он же вроде молодой еще? — участливо спросил Черномырдин. — Что случилось?

— Автокатастрофа, — не вдаваясь в подробности, ответил Савелий.

— Да, друзей терять нелегко, прими мои самые искренние соболезнования.

— Спасибо. Вы сможете помочь?

— Я в долгу перед тобой, дорогой мой Сергей, но разрешить захоронение на Новодевичьем никто, кроме мэра Москвы, не может, а он вернется лишь через четыре дня. Уж извини, приятель, за то, что выполнить твою просьбу не в моих силах.

— Тут помочь могу, пришли на мое имя просьбу от «афганцев», и все будет сделано.

— Спасибо вам большое.

— Чем могу… Еще раз прими самые искренние соболезнования. И прошу тебя: держись.

— Спасибо. — Савелий положил трубку, и глаза его снова были на мокром месте.

Богомолов набрал номер и сказал:

— Равиль Хакимович? Это Богомолов. Сергей Мануйлов переговорил с Виктором Степановичем, и он ждет от «Герата» письмо с просьбой о захоронении Олега на Троекуровском кладбище.

— Спасибо огромное! А где сейчас Сергей?

— У меня, передаю трубку.

— Равиль, здравствуй.

— Слава Богу, приехал? А я только час назад узнал от Ростовского, что ты в Болгарии. Его ведь тоже не было, на родину летал, сына отвозил своей бывшей.

— Как вы там? — Савелий с огромным трудом сдерживал слезы.

— Осиротели мы, Серега, осиротели! — с надрывом произнес Равиль.

— Господи! — вскричал вдруг Савелий. — Как же все несправедливо! За что ты караешь самых лучших? — Он уже не стеснялся слез, ручьями бежавших по его щекам, не стеснялся генерала Богомолова, который впервые видел его в таком состоянии и» не зная, что предпринять, традиционно подумал, что в таком состоянии водка — самое лучшее средство. Он вытащил из стола бутылку «Кристалла» и два хрустальных стаканчика.

— Я знаю, вы с Олегом были близкими друзьями, и у меня просто нет слов, чтобы утешить тебя, скажу только одно: держись!

— Постарайтесь найти хорошее место для могилы: лучше всего под деревом, это очень важно для него, — сказал Савелий.

— Сделаем все, как нужно, не волнуйся, сам займусь этим, — заверил Равиль.

— Похороны двадцать четвертого?

— Да, через три дня, как И положено по христианским обычаям, а потом девять дней, сороковины. Тебя где искать, чтобы сообщить о подробностях церемонии?

— Трудно сказать.