Приговор Бешеного

 — Тон Савелия заранее предупреждал, что он не подчинится никаким возражениям генерала.

— Вот и хорошо, — легко согласился Богомолов, — у меня есть и хорошие новости.

— Какие? — спросил Савелий, скорее из вежливости, нежели для того, чтобы услышать ответ.

— Во-первых, всех террористов взяли тепленькими, даже пикнуть не успели.

— Ну и Бог с ними, — безразлично произнес Савелий.

— Во-вторых, меня назначили на должность заместителя начальника ФСБ, и причины несправедливости, допущенной по отношению к тебе, благополучно устранены.

— Спасибо, — машинально сказал Савелий, но тут же спохватился и добавил: — Извините, поздравляю вас.

— Дорогой мой, конечно, что может быть ужаснее потери близкого человека? Но ведь все мы смертны. Олег был достойным, честным и очень порядочным человеком, он прожил короткую, но очень яркую жизнь. Знаешь, мне кажется, он вряд ли одобрил бы твое настроение. Не забывай, мы все — «афганцы», и мы сильны нашей памятью! Мы принадлежим к тем людям, которым было суждено чаще остальных терять своих самых близких.

— Хотите сказать, что мы должны были давно все зачерстветь? — с некоторой злостью заметил Савелий.

— Не зачерстветь, а закалиться, — строго поправил Богомолов. — И сделать все от нас зависящее, чтобы память о наших друзьях и близких, о наших родных наконец как можно дольше сохранилась не только в наших сердцах, но и в сердцах будущих поколений.

— Наверное, вы правы. — Савелий тяжело вздохнул. — Где будут хоронить Олега?

— Мне уже звонил Сергей Князев и просил походатайствовать о Новодевичьем кладбище, но боюсь, что это вряд ли получится: на Новодевичьем хоронят только по личному разрешению Лужкова, а он, как назло, сейчас за границей.

— А может быть, мне позвонить Виктору Степановичу? — вспомнил Савелий.

— Позвони, но мне кажется, что и он не сможет помочь, — с сомнением произнес Богомолов. — Ты вот что, как только прилетишь в Москву, садись в машину, я вышлю, и дуй ко мне, может, что и придумаем. Машина будет стоять в том же месте, где стояла, когда тебя встречали из Америки, надеюсь, еще не забыл? И не кисни, договорились?

На следующий день Савелий улетел в Москву. Ключи от машины и от квартиры он оставил Красимиру, и тот искренне огорчился внезапному прощанию со своим новым знакомым. Изабель настояла на том, чтобы отвезти его в аэропорт на машине отца, и он, чтобы избежать слез, вынужден был согласиться. Попрощались они без особых нежностей и лишних слов.

Он отправился на посадку, а Изабель смотрела со второго этажа аэропорта, пока его самолет не исчез в вышине. Ей почудилось, что с ее новым знакомым, который стал таким близким для нее человеком за этот месяц, улетела и частичка ее самой.